Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
«…Атласный свод неба подернулся первым солнечным лучом. Я стояла на балконе, вся овеваемая Зефиром, и слушала дивные звуки прекрасной лютни. И слезы восхищения заливали мне глаза. И трепет, овладевший мной, и неземное чувство блаженства, что я вот-вот упаду мертвая. И я зарыдала!»
* * *
Приближался рассвет, за окном едва-едва наметилось небо, я проснулась от того, что кто-то шарил в комнате.
Я села на постели. Тот, кто шарил, всхлипнул сквозь зубы, и этого звука хватило мне, чтобы узнать Ремму; сперва я подумала, что она собирает вещи – но она зачем-то встала на кровать ногами и искала что-то сверху, под потолком. Я чиркнула спичкой: Ремма стояла, держа в руках шелковый поясок от халата, и один конец его уже был привязан к карнизу.
– Эй, да ты что?!
Ремма посмотрела на меня сверху вниз. Красивые губы ее распухли, будто кусочки дрожжевого теста, глаза казались стеклянными.
– Ремма?!
Она выпустила конец пояса. Рухнула на свою перину и беззвучно затряслась, закрыв руками голову.
Я сходила за водой.
– Дура я, дура, – глухо простонала Ремма, когда мои попытки вывести ее из истерики увенчались успехом. – Все равно теперь не жить… В воду с моста… Ы-ы-ы…
– Проиграла конкурс? – спросила я, уже приблизительно обо всем догадываясь.
– Выиграла! – истерически выкрикнула Ремма. – Они меня… Они, сволочи… Придворные… Корону примерили! Мантию! Дура я, дура…
Ремма заскулила. Я дала ей еще воды.
– Выбрать самую страстную, – рыдала Ремма. – Испытание такое, на страстность! Я не хотела… Я же… а они говорят… Я говорю: а король?! А они говорят: так надо, король все знает… Я говорю: я не буду. А они говорят: тогда иди. А корону уже примерили… Я говорю: короля позовите! А они говорят: король примет победительницу. Всех невест, мол, велено отправить по домам, а из лучших двух девушек выбрать самую страстную… А потом свет погасили, хочешь, спрашивают, королевой быть? Я говорю: хочу… Кто же не хочет…
Ремма не удержалась и завыла в голос.
– И ты поверила? – спросила я. Ремма, по счастью, не слышала вопроса. Это я маху дала: у рыдающей девушки такие глупости спрашивать.
– …А потом и говорят: не прошла ты испытания. А за дверью я ту вторую дуру встретила, которая со мной вместе корону… Она тоже не прошла. Нас обеих еще вчера было велено по домам отправить… Они нам наврали все… Я королю скажу, я скажу, пусть знает, что у него во дворце делается…
И Ремма снова заревела – теперь уже безо всякой надежды на продолжение разговора.
Я вспомнила губы Ригодама, строгие, запечатанные как конверт.
* * *
– Я мерзко себя чувствую, ваша бдительность. Как человек, который шел в на бал, а попал в приют для умалишенных.
– А я предупреждал вас.
– Я понимаю, пришить ослиный хвост к штанам оберцеремониймейстера, засунуть пищалку в трубу глашатая… Это я понимаю…
– А девушек никто не принуждает. Никакого насилия. Невинные девы бранятся, как извозчики, недотроги скачут в мешках, а целомудренные невесты ложатся хоть под полк солдат… Послушайте доброго совета, Алиссандра. Я ведь всегда симпатизировал вам. Даже когда вы приклеили муху ко дну моего бокала.
* * *
Помню мороз.
В сумерках мы с Темраном сидели у обметанного узорами окна моей маленькой комнаты, грели монетки на пламени свечи и протапливали в изморози круглые дырочки.
Помню колючие звезды, внезапно заглядывающие в прогретую монеткой полынью, будто чужие белые глаза. Помню профиль Темранового отца на серебре и меди.
Помню, как Темран дышал на стекло, пытаясь прогреть окошко побольше. А потом, когда он устал, дышала я.
Помню, как во влажном круге обнажившегося стекла мы увидели наше отражение – мальчик и девочка, и две свечи. И как черное зеркало на глазах мутнело, покрывалось будто белыми перьями.
Мои пальцы покраснели и скрючились. Темран отогревал их у себя во рту.
* * *
Почему я не послушала Ригодама?
Сел играть, гласили неписанные правила – играй до конца, даже если положение безнадежно. Твой противник давно сорвал финишную ленточку – дойди до финиша хоть пешком. Этому учил меня когда-то Темран, но то же ценилось и в Белой Башне; оставить по своей воле игру или состязание было позорнее, чем проиграть. Хоть ползи, хоть плачь, но дойди до финиша; я не преуспела в искусстве, однако наставницы всегда уважали меня за упорство и здоровую созидательную ярость.
Итак, нас осталось пятеро. Пятеро счастливиц, и я в том числе.
Накануне решающего испытания – последнего, наконец, – «милым гостьям» предложили отдохнуть и помыться в купальне. Мы обрадовались передышке.
Поверх мраморного пола лежали теплые деревянные мостки. Комната была плотно застлана паром, так что светильники казались белыми матовыми солнцами; неслышно сновали полуобнаженные банщицы, мы видели только их силуэты, мы и себя почти не видели, пар одевал каждую из нас в зыбкое подобие подвенечного платья.
Из отрывочных реплик сложилась тихая товарищеская беседа. Моими конкурентками были горожанки Мира и Мона, пятнадцатилетняя аристократка Аурора и крестьянка Лисабет; удивительно, что ни одна из них ни разу не пыталась вступить в борьбу за короля средствами «тигриц» и «крокодилиц». Все четверо поражали кротостью, только Мира была робкой и молчаливой, как осенний листок, Мона изрядно играла на лютне, Аурора сочиняла стихи (я слышала несколько раз – вполне пристойно и ничуть не слезливо), а Лисабет была воспитана в такой строгости, что лишний раз боялась поднять глаза от пола. Просто удивительно, как им удалось пройти все установленные королем рогатки!
А может быть, в том был особый умысел?
Вымывшись как следует, мы по тем же деревянным мосткам перебрались в большой круглый бассейн. Огромный зал купальни – впору проводить балы – погружен был в темноту, такую густую, что мы не стеснялись друг друга. Вода в бассейне доходила мне до подбородка, можно было плавать, а можно просто стоять, глядя на бликующую воду; девушки развеселились, Мона брызгала водой на Миру, та ныряла, прячась от брызг. Аурора напевала, бродя по шею в колышущихся бликах, а Лисабет рассказывала мне, как любит купаться в пруду, что рядом с их деревней: «Вот такой точно здоровый, только без мрамора, и коровы на берегу гадят, а так – точно».
Вода была теплая. Вылезать не хотелось.
Я вспомнила, как в жаркий, очень жаркий день мы с Темраном купались в бухте. Не усидели на берегу; он ужасно стеснялся меня и, залезая в воду, снял только туфли…
Далеко – в глубине дворца, заиграла труба. Я прислушалась – звук был официальный, так трубят, призывая ко вниманию либо оповещая визитеров о приближении короля; время было позднее. Я успела удивиться.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
