Третий этап Пришествия знаменуется появлением огненного смога в небе. Выглядит он как резкое изменение цвета небесной сферы, которая сначала становится оранжевой, затем красной. Появление огненного смога сопровождается резким скачком температур: дневная температура резко повышается, ночная — катастрофически падает.
Но самым достоверным и хорошо отслеживаемым признаком является повышение уровня кйти в Лахлайде, которая на280 день поднимается до уровня затопления нижних чертогов Тонхайра, и между 350–380 днями выступает на поверхность Теллара. С момента выступания кйти на поверхность начинается обратный отсчет дней непосредственно перед катаклизмом. Все отметки о повышении уровня кйти можно наблюдать на Белом озере, самом большом кратере кйти, расположенном в северо-западной части Тонхайра…
«В первую очередь надо уточнить время, — подумал Тэйн, закончив книгу. — Сколько времени у нас есть в запасе. Судя по тем событиям, что мы наблюдали в Майре, пройдена где-то треть пути. И надо бы увидеть своими глазами эти отметки на Белом озере. Кажется, Белое озеро — это как раз тот кратер с кйти под Джар Илломайном. Очень хорошо… Близко от дома. Если что, можно будет постоянно наблюдать за ее движением»
В перерывах между прогулками по Лахлайду и рассказами Шауха Тэйн спешно дочитывал первый толстый фолиант, позаимствованный им в библиотеке по соседству. Шауху он и словом не обмолвился о своем визите в библиотеку. Теперь же, ожидая возвращения загадочного правителя лайдов, он пользовался возможностью собрать о катастрофе как можно больше сведений, пусть даже и самых противоречивых. Орден Феоллона, целью которого было уничтожение жреческих кланов Агваллара, не давал ему покоя. Он вспомнил, где и когда он слышал об ордене, боровшемся с островитянами — это Ивор рассказывал ему легенду о синем клинке, в точности похожем на его собственный.
Закрыв книгу, он решил вернуть ее хозяину библиотеки и взять следующую. Помнится, там было что-то об иерархии агвалларских кланов. Хорошо бы разобраться, что за семейка во главе с Кианейт правит теперь в Эргалоне… Он поднялся, привычным движением проверил клинок у пояса, и, сунув фолиант подмышку, неторопливо двинулся по уже привычному коридору в направлении речки кйти.
Дверь по-прежнему оставалась незаперта. Ройг толкнул ее и, миновав маленькую пещерку, не задерживаясь, оказался в следующей. Все тот же оранжевый свет, стол, покрытый черным бархатом, фонтанчик воды из ниоткуда, кресло с высокой спинкой, укрытое шкурами, но там, за ним… Тэйн вздрогнул — там, в глубине комнаты, находился человек. Резко обернувшись на звук, он застыл в неподвижности, устремив на гостя взволнованный и жадный взгляд. Светлые, почти серебряные глаза в огненном свете хэльдов показались Тэйну двумя золотыми монетами на снежно-белом, узком и остром, как кинжал, лице, а черные вперемешку с серебряными пряди волос, разметанные в беспорядке по плечам, — причудливым головным убором.
Дьявол. Тот самый белоглазый дьявол, шедший за ним по пятам в Ахтамаре и Карре. Тот самый, спасший жизнь ему, Ивору и его семье в день осады его дома безумной толпой.
Кельхандар Харриаберт, гордый хильд старого, легендарного в Хильдайре рода.
Не было у того, юного Кельхандара из почищенной островитянами памяти, такой белой, с голубым отливом кожи, таких светлых странных глаз. Не было и белых прядей в волосах. Тот, юный Кельх, был в меру светлокож, темноволос и сероглаз, худощав при зверском аппетите, и дьявольски обаятелен. Этот же, странно измененный временем и страданием, казался страше Ройга не на какие-то несколько лет — на целую вечность. Вокруг рта залегли жесткие складки, между двумя полосками инея — бровями — тоже образовалась глубокая и жесткая морщина. Лоб открылся, образовав залысины. Губы, в которых почти не было живого тепла, чем-то напомнившие ротовую щель лайдов, напряглись и сжались, словно пытаясь удержать рвущиеся навстречу слова. Он носил длиннополую куртку, похожую на ранд, но с поясом и ножнами, плотные кожаные штаны со шнуровкой по майрской моде, и длинный темный плащ. Поверх одежды на тонкой, изящной цепочке висел кулон из резного ящичка, замеченного Тэйном в прошлый визит.
— Изменился, да? — спросил он тихо и неуверенно. — Но ты хоть узнал меня?
— Сейчас — да, — кивнул Тэйн, приближаясь и разглядывая старого знакомого. — Но только сейчас. Там, в Карре, я тебя не узнал. Кстати, спасибо за помощь. Тогда и … теперь. Я про Каньон, — Тэйн сбился и замолчал.
Кельхандар отвернулся, словно смутившись, прошелся по комнате, затем упал в кресло. Движения его были нервными и быстрыми.
— Я шел за тобой с Ахтана.
— Я знаю, — кивнул Тэйн. — Зачем?
— Я знаю о поручении, которое дали тебе и твоему другу островные жрецы, — сказал он просто.
Тэйн промолчал, ожидая продолжения.
— Ты в курсе, что за камешки ты ищешь?
— Да, — ответил Ройг. Около стеллажей с книгами он обнаружил стул, подтащил его к столу и сел напротив Кельхандара. — Теперь — да. Когда уезжал — не знал. Я был в Очаге Солнца. Ты знаешь, что у них сохранилась часть Свода?
— Да, — ответил тот. — Только не знаю, какая.
Тэйн перечислил Книги Свода, обнаруженные им в Ард Элларе.
— Я прочел Арта Сач Сал.
Кельхандар молча кивнул. Потом, резко поднявшись, кивком предложил Тэйну следовать за ним.
Они вышли в маленькую пещерку, и там хильд выбрал вторую дверь, ключ от которой висел на цепочке у него на шее, и которая вела в крохотное помещение, где Кельхандар на правах хозяина засветил знак Небесного огня. В голубоватом свете урд-знака Ройг узнал их все: золотисто-желтую, тонкую и изящную Арта Аш Ар, первую книгу Свода, изумрудно-зеленую Арта Ран Кэй, книгу Мастеров, третью книгу Свода, четвертую, огненно-красную Арта Син Рен, книгу Круговорота, и наконец, черную Арта Сач Сал. Не было только второй книги — Книги Мудрости.
— Я тоже ее читал, — Кельхандар кивком указал на темный фолиант. — Ее и другие. Все.
На обратном пути хильд выглянул в коридор и, издав нечто, похожее на свист, вернулся обратно в кабинет. Почти сразу же в дверь робко постучали, и в проеме появился молодой лайд.
— Еды, — коротко приказал тот. — На двоих.
— Откуда они? — спросил потрясенный открытием Тэйн.
— Сохранились от выживших в первых катастрофах теллов, тех, от кого произошли лайды. Их отыскали в лабиринтах Тонхайра в прошлую эпоху члены Ордена Феоллона.
— Что это за орден?
В кабинете бесшумно появился лайд с подносом всяческой снеди явно риалларского происхождения, и большим кувшином вина.
— Потом расскажу, — отмахнулся хильд. — Ты лучше скажи мне вот что: ты понимаешь, что вспомнил меня, хотя не должен был?
И тут на его лице впервые появилась улыбка.
— Я давно тебя вспомнил, — буркнул Тэйн, потянувшись к кувшину. — Сразу же после того, как меч взял.
— Ага, значит, ты связал одно с другим… — удовлетворенно кивнул Кельхандар. — Детально вспомнить сможешь?
— Что? Как я меч взял? Или жизнь на острове?
— Первые моменты эффекта отчуждения, — пояснил хильд.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — ответил Тэйн. — Давай лучше вернемся к другому. Зачем ты следил за нами? И что ты здесь делаешь? Если я правильно помню, на Остров тебя отправило столичное святилище Илбара, куда ты должен был вернуться после обучения. Что с тобой случилось? Выглядишь ты, надо сказать… не так, как раньше.
Кельхандар долго молчал, делая вид, что занят едой.
— Мой рассказ в обмен на твой, — наконец сказал он. — Согласен? Я оставил тебя в Карре, целого и невредимого, потом потерял и тебя, и твоих спутников, а несколько дней назад обнаружил в Каньоне Осколков в полуживом состоянии, с мечом Ордена на поясе, со всеми признаками эффекта отчуждения, но тем не менее с живым клеймом, и с тремя из пяти камней за пазухой.
Тэйн покачал головой.
— Не уходи от ответа, — бросил он раздраженно. — Что тебе было нужно в Ахтамаре и Карре? Тоже… камешками заинтересовался?
