«Тем местом» оказался постоялый двор, на вывеске которого топырила крылья большая летучая мышь. При взгляде на нее Егору вспомнилась песня «На самом деле я Бэтмен, никто не знал, а я Бэтмен…», а когда он переступил порог, на ум пришло словечко «бардак».
Судя по первому впечатлению, хозяин заведения пробавлялся мародерством.
Столы тут были самые разные, маленькие полированные и огромные из неошкуренных досок, их окружали разнообразные стулья, табуретки, лавки и даже мягкие кресла. На стенах висели криво прибитые головы животных, и меж них выделялась драконья башка преклонного возраста — местами облезлая, перекошенная, но все равно жуткая.
— О, любезные гости, — поспешил навстречу хозяин, высокий и статный, с улыбкой на приятном лице. — Проходите, во имя всех богов, что почитаются на этой благословенной земле.
Егору при взгляде на него кольнула глаз какая-то странность, но какая именно, он сначала не понял.
— Пройдем, не сомневайся, — сказал Бурбурэль. — А еще мы собираемся тут заночевать.
— К вашим услугам, — хозяин поклонился. — Позвольте предложить вам крэк подержанный, двести менок за унцию, с одной дозы сносит башню, бурдляк черный, пятьдесят менок за унцию, курится в компании, создает хорошее настроение, сифозу вонючую, по триста менок за унцию, уносит в мир чудных видений, громбошлеп ламинорхский…
— Это что, наркота? — удивился Егор.
— Она самая, — хозяин развел руками. — Согласно эдикту правителя нашего, обязан я предлагать всем постояльцам без исключения вещества дурманящие, а если делать этого не буду, то мигом останусь без лицензии. Так что повремените, любезные гости, должно мне перечислить весь список… Итак, громбошлеп ламинорхский, тысяча менок за унцию…
Круживший под потолком Аладдин одобрительно улыбался.
— Слышь, братуха, — прошептал Помело, ткнув Торота в бок. — Давай возьмем этого, бурдляка черного, менок на пять. Зуб даю, укуримся так, что дым из ушей пойдет, кайф поймаем, в натуре.
— Можно, — отозвался зеленокожий.
Но удача в этот день была не на стороне гнома и гоблина, поскольку их разговор услышал Бурбурэль.
— Вы, низменные порождения компостной ямы! — загрохотал он, когда хозяин замолк. — Вы, принявшие на себя высокое звание Хранителей, должны быть выше всего мирского и нечистого! Обязаны гордиться своей высокой миссией и представлять собой пример… ну, пример, — тут трезвомыслие взяло верх над пафосом, — хотя бы того, что порокам можно не поддаваться.
— Придется обойтись пивом, — заключил Торот. — А насчет мирского и нечистого — это что, и в туалет не ходить?
Эльфийский маг гневно нахмурился, но ничего не сказал.
Помимо большого выбора наркотиков, на постоялом дворе с летучей мышью на вывеске оказалась вполне приличная кухня. Едва путешественники расселись вокруг большого стола, им приволокли несколько блюд с закусками — копченостями, сырами, маринованными и солеными овощами.
Пиво тоже не заставило себя ждать — светлое, темное, полутемное…
Пока насыщались, пустой доныне зал начал понемногу заполняться: пришли трое мрачных типов, по виду — стандартных разбойников с большой дороги, разве что без оружия, притащился роскошно одетый баргуд с мечом, похожий на эльфа, но с синим лицом и рожками, явилась пышная гоблинка с длинными пепельными волосами и одарила Егора таким многообещающим взглядом, что он едва не подавился.
— Хорошо сидим, — заявил Ганди-Ла, когда принесли целого жареного гуся, а к нему — еще несколько кувшинов с пивом.
— Приятно это слышать, — хозяин поклонился, и при этом шепнул прямо в ухо Егору: — Я вижу, любезный гость, вам выпала великая и суровая участь стать героем в этом мире.
— А что, так заметно? — Егор напрягся, потянулся к воткнутому в лавку Яхирону.
— Только мне, — хозяин улыбнулся. — Я тоже был героем, в другом мире. Сигал по крышам в плаще и кожаной маске, — лицо его перекосилось от отвращения. — Спасал красоток из лап злодеев. А потом вышел на покой и в качестве награды попросил тихий бизнес.
На их негромкий разговор никто не обратил внимания — сподвижники оказались увлечены жратвой и выпивкой, а Аладдин, еще недавно летавший над столом, куда-то пропал.
— Так что, — Егор убрал руку от меча, — то же ждет и меня?
— Это мне неведомо, — улыбка хозяина стала грустной. — У каждого героя своя судьба.
Бурбурэль, только что засосавший в одно жало целый кувшин пива, требовательно постучал ложкой по столу.
— Прошу внимания, — сказал он. — Я должен сделать важное и ответственное, спали меня Оро, заявление.
— Не смею мешать, — хозяин поклонился вновь и зашагал к столу, за которым сидел баргуд.
Егору на мгновение показалось, что синекожий смотрит прямо на него и что трое «разбойников» косятся на гоблинку, но не похотливо или опасливо, а словно ожидая от нее чего-то. Но в следующий момент он обо всем этом забыл, поскольку маг-эльф действительно сделал заявление.
— Завтра утром вы отправитесь к Серому замку, — сказал он громко, — но я с вами не пойду.
— Как? Почему? — спросил Егор, чувствуя, как брови лезут на лоб.
Гоблин поперхнулся пивом, и даже Бешеный Соня перестал обгладывать гусиную ножку.
— Согласно всем канонам, самый сильный белый маг не должен идти в логово злодея, и я мог бы ограничиться этой отмазкой, — непреклонно заявил Бурбурэль. — Мог придумать суперважную миссию, которую мне необходимо исполнить прямо сейчас, чтобы ослабить Темного Властелина. Но врать мне не хочется, и поэтому я признаюсь, что на самом деле я просто боюсь Трех Пальцев и не желаю встречаться с ним лицом к лицу. Подозреваю, что он как колдун помощнее меня.
Брови Егора поднялись куда-то в район макушки, а челюсть безобразно отвисла.
— Ничего себе… — с неприязнью протянул Помело. — Это ты что, очканул? Нас в это дело втравил, а сам спрыгнуть решил на полдороге? Ты вообще за базар отвечаешь, остроухий? Я на зоне три года…
Бурбурэль щелкнул пальцами, и звук, исходивший из гномьего рта, исчез, хотя Помело все так же шевелил губами.
— Да, я привел вас сюда, и я призываю вас, Хранители, сохранять верность собственному слову и идти до конца за тем, кто призван спасти Нифигляндию от Зла, — торжественно сказал маг-эльф. — Среди вас есть чародей, причем достаточно умелый, пусть пока и не очень опытный, — и он похлопал по плечу Ганди-Ла. — Я же, чтобы забыть о собственной трусости, возьму вон ту знойную девицу, сниму номер на этом постоялом дворе, и мы проведем там трое… или лучше четверо суток, чтобы опробовать все способы разврата, описанные в трактате «Пересекая границы»… Надеюсь, что с кем-нибудь из вас я увижусь.
