"Т-с-с! Ничего не бойся, Лана! Я не дам пленить тебя миру фейри!" – мысленно сказала девушка, тщательно экранируя мысли.
Быстрым шёпотом Лана исповедовалась в том, что тяготило её душу и, получив благословление Всеобщей матери, переданное устами Аталисы, приступила к пожеланиям родным.
– Пусть малышке Белочке всегда сопутствует удача, и она вырастет умной и здоровой, а моя дорогая Волчица очнётся от своего многолетнего беспамятства и станет такой же, как прежде.
Аталиса сделала охраняющий знак и умиротворённая Лана четырежды его повторила. Затем она подняла глаза и с надеждой заглянула в лицо девушке. "Я надеюсь на вас, госпожа!.."
– Ах ты, дрянь! Надумала меня обмануть? – прошипел Лайтиэль и двинулся к замершим женщинам. – За свою наглость ты заплатишь двойную цену, – добавил он, гневно глядя на Аталису.
Неожиданно в комнате снова вспыхнула арка портала, и в комнату шагнул Лесной король. В мгновение ока он оказался рядом с Ланой и в его руках возник такой же жезл как у Лайтиэля. Он коснулся светящимся камнем лба рабыни, и та бездыханная упала. Душа несчастной рванулась ввысь, но притяжение жезла превозмогло стремление к небесам, и радужный шарик неохотно поплыл к вспыхнувшему внутренним светом яйцевидному камню.
– Ну, нет! Это моя добыча! – С исказившимся от злобы лицом Лайтиэль бросился к брату, но тут же отлетел, натолкнувшись на магический барьер.
Воспользовавшись ссорой братьев, Аталиса заслонила собой радужный шарик.
– Прекрати, Раэтиэль! Неужели ты не понимаешь, насколько это бесчеловечно?! – закричала она.
– Моя хорошая, с тобой мы ещё побеседуем, и я очень надеюсь, что ты сумеешь объяснить, что ты здесь забыла, а сейчас будь добра уйди с моего пути, – с угрозой в голосе сказал Лесной король, по-кошачьи мягко подступая к девушке.
– Нет! – На её глазах заблестели слёзы. – Раэтиэль, как ты можешь быть таким бесчувственным? Хоть после смерти дай ей покой! Ведь Лана всем сердцем любила тебя!
– Небесный отец! Неужели ты думаешь, что я буду расстраиваться из-за каждой смертной букашки, что осмелилась полюбить меня? – прошипел Лесной король, теряя терпение.
– Эй, любитель мартышек! Заканчивай свои политесы! Пошевеливайся, пока ценный источник магии даром не пропал, – подлил масла в огонь Лайтиэль, который уже успокоился и с явным интересом наблюдал за стычкой брата и девушки. – Скажи своей смертной дуре, что спорить уже не о чем. Рабыня – отработанный материал и уже не важно, куда попадёт её душа. Результат всё равно будет один и тот же.
– Заткнись, придурок! – рыкнул Лесной король и недобро воззрился на девушку. – Добром прошу, отойди!
– Какой же ты бессердечный негодяй! – тихо сказала Аталиса, задетая его словами о смертной букашке. – Делай, что хочешь, но я не дам тебе убить душу бедной Ланы.
– Не забывайся, моя хорошая! – ласково пропел Лесной король и его зелёные глаза зловеще засветились. – Помни, что лишь моей милостью ты получила шанс на нормальную жизнь.
В ответ на это девушка грустно улыбнулась.
– Не беспокойтесь, ваше высочество, я ни на мгновение не забываю, кто вы и кто я. Да и как я могу забыть? Ведь дня не проходит, чтобы мне ни напомнили, что я всего лишь смертная букашка и не хозяйка своей души.
– Короче, жалкая рабыня в роскошной эльфийской упаковке, – язвительно резюмировал Лайтиэль.
– Замолчи, скотина! – рявкнул Лесной король и, не спуская глаз с девушки, холодно добавил: – Будь осторожней, Аталиса! В любой момент я могу передумать и вышибить твою душу из этого прекрасного тела. Думаю, эн-Огран сообщил тебе, что бывает с теми, кого вселяют в голем.
– Они всего лишь теряют память и становятся послушными игрушками в хозяйских руках. Между прочим, давно пора. Лично я не потерпел бы, чтобы наглая рабыня на каждом шагу компрометировала меня, – хмыкнув, заметил Лайтиэль.
Не обращая внимания на брата, Лесной король вплотную подошёл к девушке. Он был в своём истинном обличье и она, вглядываясь в его лицо – знакомое и чужое одновременно – с грустью подумала, что совсем не знает того, кого любит, хотя с некоторых пор безошибочно узнаёт под любой личиной.
– Может, мне не стоит дожидаться немилости и пора самой освободить тело твоей невесты? – спросила Аталиса, и что-то такое было в её дрогнувшем голосе, что даже Лайтиэль удержался от очередной ехидной реплики.
В ответ на заявление девушки Лесной король лишь пожал плечами и, обойдя её, сосредоточился на отлове души рабыни, которая ещё не утеряла свою телесную память, и испуганной бабочкой металась по комнате.
Выказанное им равнодушие подстегнуло Аталису. "Конечно, неизвестно, что из этого выйдет, но нужно хотя бы попробовать освободиться от этого эльфийского кошмара", – отстранённо подумала она.
Переполнявшая её горечь требовала выхода и она решилась. Улучив момент, девушка схватилась за гудящий голубой камень. Она не сводила глаз со своих пальцев, намертво вцепившихся в его гладкую поверхность. Стремительно разгорающееся бело-голубое пламя всё сильней прорисовывало каждую их косточку. В какой-то момент огонь разом охватил её тело, и она задохнулась от невыносимой боли.
Обе души стремительно порхнули вверх и совместными усилиями вырвались на свободу.
Ошеломленный Лесной король проводил их взглядом и уставился на бездыханное тело, лежащее у его ног. "Какая непроходимая идиотка! Кто же в здравом уме хватается за работающий расщепитель?!" – подумал он и тут до него дошло, что Атуэль снова мертвее мёртвого, а душа Аталисы, с таким трудом вселённая в её тело, упорхнула в неизвестном направлении. «Небесный отец! Что же теперь будет?!» Стремясь вернуть девушку, он потянул за связующую нить, но она была пуста, добыча ускользнула в неизвестном направлении.
Лайтиэль усмехнулся при виде отчаяния брата и исчез в портале, но затем передумал и, вернувшись, стукнул его по плечу.
– Не стой столбом! Быстро уничтожь тело Атуэль! Всё равно она лишь кусок бездушного мяса, а эн-Огран слишком привязался к смертной девчонке и не простит тебе её смерть. Представляешь, как обрадуется отец, когда узнает, что ты снова стал причиной размолвки с его обожаемым наставником?
Видя, что убитый горем Раэтиэль его не слушает, Лайтиэль направил жезл на тело Атуэль, но тот стремительно бросился вперёд и ударил своим жезлом по засветившемуся камню брата. Вследствие перегрузки его замкнуло, и он с хрустальным звоном рассыпался.
– Недоумок! Ты что вытворяешь? Совсем ума лишился из-за смертного отребья?! – рявкнул Лайтиэль.
– Посмеешь ещё раз в таком тоне отозваться об Аталисе, и я отрежу твой поганый язык!
