А этим людям или по крайней мере кузнецам их народа эти секреты были уже известны.
Оказаться в пределах досягаемости ручных пушек, если они были у этих двоих, эльфу совсем не хотелось.
Однако сейчас пришло время сделать это, ибо разговор у костра шел о нем.
– Говорю тебе, Ваня, кто-то идет за нами, – произнес светловолосый.
Лайтонд уже знал, что его зовут Сережей. Он лежал у костра и покусывал прутик. Его собеседник, мужчина с истинно мандреченским именем, мешал варево в походном котелке длинной ложкой. Ваня не торопился с ответом. Он почерпнул, подул, попробовал еду. Сморщился и сплюнул.
– Как мне надоело лягушек жрать, – сказал Ваня. – Да и соль кончилась…. Ну кто может идти за нами?
Сережа пожал плечами.
– Какой-нибудь любопытный и не очень голодный зверь, – сказал он. – И очень умный. Он ни разу не показался, хотя в кустах навалено было, я замечал.
Эльф с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Человек был прав. Лайтонд не ожидал от него такой наблюдательности.
– Ну, хорошо, – сказал Ваня. – И что ты предлагаешь сделать? Подманить его?
– Знать бы, чем, – раздумчиво отвечал компаньон. – Может, он что-то вроде собаки – недаром же он следует за нами. Охранял бы нас по ночам…
– Самим жрать нечего, – буркнул Ваня и в подтверждение своих слов кивнул на котелок.
Тот был наполнен жидким варевом меньше, чем наполовину.
– Да нет, горячее он не будет… – начал было Сережа, но Лайтонд перебил его.
– Я и поделиться могу, – сказал он громко.
Люди вскочили. Ваня чуть не опрокинул котелок. Эльф видел, как рука Сережи потянулась к нагрудному карману жилетки («Ага», подумал Лайтонд). Но что бы ни лежало там, вытаскивать это человек не спешил. В руках Вани уже был топор, закатные блики играли на лезвии.
– Покажись, каков ты есть, – хрипло сказал Сережа.
Эльф вздохнул и поднялся на ноги. Теперь люди видели его голову над жасминовым кустом.
– Так ты человек! – обрадовался Сережа. – Я-то думал, мутант какой…
Все же, они удивились меньше, чем он опасался. Люди слишком устали и слишком долго шли по земле, полной опасных чудес, чтобы удивиться по-настоящему. Пропустив непонятное слово мимо ушей, Лайтонд медленно вышел на поляну. Ваня с присвистом выдохнул – эльф понял, что мужчина увидел меч гостя.
– Проходи, присаживайся, – сказал Сережа.
Лайтонд неторопливо подошел к костру, присел на траву. Развязав мешок, он достал небольшой кусок копченого мяса, протянул Ване. Тот не выдержал его взгляда, хотя эльф смотрел на него снизу вверх, и отвел глаза.
– Спасибо, – сказал Ваня и взял мясо.
– Как тебя зовут? – спросил Сергей.
Эльф чуть помедлил.
– Шенвэль, – ответил он.
Таково было имя, которое дала ему мать. Лайтонд пользовался им нечасто из-за того, что на языке эльфов это сочетание звуков звучало редкостной похабщиной.
– Женя, значит, по-нашему, – сказал светловолосый. – Меня зовут Сережа, а это Ванек. Что ж, давайте поедим. А потом и поговорим.
Лайтонд отметил про себя, что мандреченская формула гостеприимства осталась неизменной на протяжении веков. Ужинали в молчании. Ваня опасливо косился на гостя. Сережа поглядывал на него с любопытством.
– Спасибо, мясо очень вкусное, – сказал Ваня, когда миски опустели. – На жабу что-то не похоже…
– Оно принадлежало тем, кто раньше носил эту шкуру, – ответил Лайтонд, указывая на свой плащ.
Ваня задумчиво посмотрел на полосатую шкуру, затем снова перевел взгляд на меч.
– Ты, я думаю, из Заповедника, из русского сектора – ты ведь понимаешь нас, – предположил Сережа. – Как же тебя сюда занесло, Женя? Или у вас там жизнь еще хуже, чем у нас?
– Моя страна называется Фейре, и там говорят на другом языке. А ваш язык похож на тот, на котором говорила моя мать, – ответил Лайтонд. – Я ищу Змея Горыныча.
– Понятно, – сказал Сережа.
– Мы тоже, – мрачно ответил Ваня.
– Видать, судьба нам такая выпала, идти на дракона вместе, – заметил Сережа. – Он ваши земли тоже разоряет? Как в сказке и положено?
Лайтонд неопределенно кивнул.
– А откуда вы? – спросил эльф.
Сережа смущенно хмыкнул.
– Имена нужны, чтобы отличать города меж собой. А мы думали, что мы одни остались, – ответил он. – Так что теперь у нашего города имени нет. Просто Город, и все. Как он раньше звался, я и не знаю.
– Понимаю, – кивнул Лайтонд. – Что же сделал Змей в вашем Городе? Принцессу украл?
Взгляд Сережи застыл, а Ваня ответил:
– Нет у нас принцесс. А если б кто дочку мэра украл, никто бы и не заметил… Реактор разгромил, сволочь!
– Сволочь я понял, остальное нет, – признался эльф.
– Реактор, он поле вырабатывал, – ответил Ваня. – Наш город, и область вокруг него энергетическое поле закрывало. Ни радиацию не пропускало, ни серые смерчи, ни выродков всяких. И мы выжили потому, а так бы давно были… вроде этих крыс. Смутировали бы. А он прилетел, гадюка, и разнес все к едрене фене. Подохнем теперь, как пить дать. Но и ему летать недолго осталось…
Сережа посмотрел на Лайтонда и чуть улыбнулся – одними губами.
– Наш город, как и ваш Заповедник, закрывал магический щит, – сказал он. – И эта магия исходила от могучего артефакта. Успели поставить незадолго до того, как нашу Землю-матушку могучие волшебники древности выжгли своей магией. Этот щит от всего защищал – и от огненных стрел, что волшебники друг в друга кидали, и от смертоносных чар, которыми и земля, и вода, и ветер насытились так, что по сю пору не выветрилось еще. А Змей Горыныч разрушил этот артефакт. Теперь мы идем его убивать. Говорили, что он где-то на севере гнездится, за рекой Калиной. Заповедник перед войной расширять собирались… Карты у нас нашлись старые, мы по ним и идем.
– Благодарю, – кивнул Лайтонд. – Теперь я понял.
– Ну, давайте спать, – сказал Сергей. – Тебе, как новичку, самая легкая вахта – первая.
– Это ни к чему, – ответил Лайтонд.
Он сделал привычный жест, словно стряхивал с ладони что-то. Голубой жгут охватил полянку, на которой сидели путешественники. Сережа несколько мгновений смотрел на искрящуюся голубую рукотворную змею. Особенно его впечатлило то, что под ней ощутимо примялась трава.
– Что это? – спросил Ваня.
– Это одна из модификаций дуги Аэретиля, – ответил Лайтонд. – Такой же магический щит, как тот, что закрывал ваш Город. Ничто не выйдет, не войдет.
Он посмотрел на своих побледневших, посерьезневших спутников. Эльф улыбнулся и добавил, словно невзначай:
– Только рактором для него являюсь я сам. Разница в том, что если этот рактор разрушится ночью, дуга Аэретиля останется здесь навсегда.
– Понятно, – пробормотал Сережа. – Ну что же, спокойной ночи.
– Добрых снов, – вежливо ответил Лайтонд.
Его спутники спали в каких-то тонких, но очень теплых одеялах. При помощи такой же, как и на жилетке Сережи, металлической застежки им можно было придать форму кокона. Эльф завернулся в свой плащ, как в течение многих вечеров до этой встречи.
– Ты мне этого не рассказывал, – задумчиво сказал Рингрин.
– Как-то к слову не пришлось, – рассеянно ответил Лайтонд.
Рингрин промолчал. Он уже давно убедился, что друг его похож на сундук колдуна. Если поискать, там найдутся не только лечебные травы, магические трактаты и фляжка самогона, но и тайны, жуткие и пленительные.
В кармане Верховного мага засветился и задергался магический шар.
– Я вас оставлю ненадолго, – сказал Лайтонд и вышел.
Когда дверь за ним закрылась, Кулумит сказал удовлетворенно:
– Готово. Примерь, Глира.
Девушка выбралась из кресла, в котором сидела, перекинув ноги через подолокотник. Рыжий эльф подал ей только что законченную кольчугу. Глиргвай надела ее.
– Великовата вроде, – пробормотала девушка, ощупывая себя. Выгнувшись, она попыталась заглянуть себе за спину. – Ну, так и есть, вон пузырь какой на спине…
Глиргвай кокетничала. Кольчуга была настоящим шедевром. Кулумит украсил ее двойными косами. На наплечьях, чтобы укрепить их, вывязал свернувшихся в кольцо змей. Моду на подобные украшения ввела Ваниэль – ненаследная принцесса носила такую же татуировку.
