ледяной таали. – А как же дать девочке проводить свою подругу в последний путь? Ну, не будь такой жестокой, Касса. Она столько ради нее сделала.
-Ловелас. Ладно, закрою глаза.
-Скажи, что самой интересно.
-А вот и не скажу, - огрызнулась Касуна. – Не разделяю вашей любви к таким мелочам.
-Она сумела спрятать от Харуха мага! Ничего себе – мелочь! – Дейнос всучил шкатулку растерявшейся от его действия Вальканте. – Держи. Говори, как сумела провернуть, и можешь нести в туман сама.
-Касс’ах как-то сказал, что терпеть не может корень пузырчатого подсолнуха. Наши алхимики используют его эссенцию при изготовлении шампуней. Бертрез хотел помыть, когда Касс’ах сказал, что эта вонь ему нюх отбивает напрочь. И желание жить. Замочила заготовку в ней, - произнесла Вальканта, сжимая шкатулку. В горле стоял ком, но отказываться она не хотела. Пусть так. Хотя бы сама сделает это.
-Еще одно трепло, - рассмеялся Дейнос. Задумался вслух. – Однако. Как все просто. Обожаю.
-Озабоченный дурак. Пора на корабль. Без того сколько времени потратили на ерунду. Вот только увижу Бельта, голыми руками придушу садиста!
Вальканта невольно зажмурилась, когда снежные хлопья щедро полетели в лицо. Почти сразу привычный холод пропал. Не исчез, но стал тише. Она открыла глаза и осмотрелась.
-Корабль довезет до тумана. Откроешь клетки перед тем, как войдет в грозовое облако. В трюме будет безопасно, я поставила защиту, - тем временем давала краткие инструкции Касуна. – Потом корабль вернет тебя обратно на остров. Халтурить не советую. Будем ждать при выходе из тумана, чтобы убедиться в том, что не нарушила условий. Ах да, чуть не забыла. Просто в туман кидать их не советую. Убьешь этим. Все понятно, Вальканта?
-Да, - кивнула Вальканта в ответ, прижимая к себе шкатулку также, как Касуна прижимала планшетку с листами.
Мгновение, и на палубе никого. Вальканта огляделась по сторонам. Ее правда оставили один на один с пойманными звездными магами?
Корабль поднимался все выше, отдаляясь от острова, пока не нырнул в светло-серое пушистое облако, украшенное крохотными серебристыми искорками, гаснущими и загорающимися вновь.
Вальканта обошла посудину. Никого. Ни единого живого лица. Только она, да клетки, поставленные друг на друга прямо посреди палубы. В каждой сидит светло-голубая капля в капюшоне. Один в один как та, которая каталась в шкатулке в руках ледяной таали.
Недолго думая, Вальканта отворила одну за другой клетки. Все девять. Бертрез как-то упоминал, что их было одиннадцать. Обкей уничтожил сам себя в попытке прорваться через Дверь. Еще одна в руках. Итого десятка.
-Жаль, ты не можешь ничего рассказать, - Вальканта уселась на борт корабля, удерживая свою богиню в руках. Остальные сидели в раскрытых клетках и не подавали признаков жизни. Передвигаться своими силами они не могли. Куда посадили, там и будут сидеть. Плюс-минус метр. – И не смогла бы, даже если захотела. Унесешь с собой свою тайну.
Ждать встречи с обещанной бурей пришлось несколько часов. Корабль целенаправленно шел к ней, подгоняемый чужой волей. Или магией. Вальканта слабо представляла способности и силы тех богов, которые пришли из-за Двери. Бертрез был сильнее всех тех, которые населяли этот мир. Вряд ли следом за ним пришли слабее.
Грозовой край напоминал хищного голодного зверя. Как минимум в глазах одной ледяной таали, которая неотрывно следила за его приближением.
Невольно затаила дыхание, когда корабль нырнул в бурю. Легкие чуть обожгло на краткий миг. У нее есть несколько минут, чтобы спрятаться в трюме. А она медлит. Совсем как когда-то давно.
Вальканта обернулась к центру палубы. В клетках уже не сидели, а летали знакомые мотыльки, излучающие голубой свет. Крылышки их таяли в воздухе, длинные усики на концах украшали небольшие и пушистые на вид шарики. Словно крохотные души.
Вальканта опустила взгляд. В руках сидит точно такой же мотылек, как те, которые успели вылезти из клеток и теперь уплывали прочь.
Чтобы разжать пальцы, пришлось сделать над собой усилие. Бертрез говорил, побывав в шторме, маги лишаются воспоминаний о прожитой снаружи жизни. Наверное, так же они забывали то, за что их сослали в эту тюрьму.
-Прощай, Мора, - сумела шепнуть вослед уплывающему мотыльку Вальканта, с трудом проглотив комок в горле. Никакое хладнокровие, подаренное природой, не помогало бороться с эмоциями при виде тающего в темных облаках светлячка.
В трюм спустилась едва живая. Слишком долго медлила, слишком затянула. Если бы не потеряла сознание сразу за порогом, через который переползла с огромным трудом и на последнем рывке, могла бы пожалеть, что на корабле находится совсем одна. Экипаж безымянной посудины наверняка бы помог пережить очередную глупость, сотворенную на бестолковых эмоциях.
Очнулась на кровати и совершенно точно не на корабле. Вид заснеженной улицы, сверкающей от солнечных лучей, никак не походил ни на звездный туман, ни на шторм в нем же.
Кажется, ее вернули туда, откуда взяли.
Не обращая внимания на ликующие возгласы, Вальканта просочилась мимо толпы. На краткий миг задержалась у распахнутых металлических врат, выкованных из блестящего материала сине-серого цвета.
Доспех, сделанный еще до того, как лишилась части себя, на ней. Клинок – тоже. Хорошо, что догадалась сохранить в свое время.
А больше ничего и не нужно.
Створки начали плавно закрываться, поторапливая с душевными терзаниями. Вальканта быстро сделала шаг вперед, оставляя позади громкую площадь.
Наступила тишина. Знакомая невысокая травка, бледно-алое небо над головой. И обманчиво бескрайний мир, раскинувшийся вокруг, куда ни кинь взгляд.
Настала пора вновь испытать судьбу.
Вальканта бездумно осмотрелась по сторонам и зашагала, куда глаза глядят. В этом месте не имело значения, куда идти. Испорченная магия, как ее окрестил Бертрез, сама выведет к городским стенам и убийцам, живущим за ними.
Кажется, это все-таки не ее. И если бы не призрачная возможность вернуть утерянное, ноги бы ее в этом чертовом месте не было!
Вальканта откровенно не понимала, как можно так легко и просто отнимать чужую жизнь. Просто постольку поскольку. Этим хоть бы хны – видят цель, идут к ней. Подумаешь, трупы. Одним больше, одним меньше. Главное, чтобы не своим бренным телом украшать чью-то дорожку, остальное можно пережить.
От схваток не бегала, но
