— Но ты полагал, что альв альва поймет лучше, чем человек. Верная догадка. Но добраться до девчонки не получалось… пока Бран жив. И ты сделал так, чтобы он умер.
— Не я.
— Доктор… и Дайна… они были знакомы? Думаю, даже состояли в связи некоторое время… доктор был слишком благоразумен, чтобы посещать девиц мамаши Бибо… а вот договориться с кем‑нибудь, не обремененным моралью… жадным до денег… ты их свел?
— Показалось забавным. Они так мило играли, — шериф давил куклу сапогом, медленно, растирая сами фарфоровые осколки в пыль. — Она притворялась мертвой… ложилась в гроб…
— Ты подсматривал.
— Наблюдал, — поправил шериф.
— А в чем разница?
— Наверное, ни в чем… оба хороши… а главное, оба делали, что я скажу.
— Доктор приготовил яд… а Дайна угостила псов. Правда, сначала сделала слепок ключей. Кстати, что бы ты делал, если бы не вышло отравить?
— Что‑нибудь да придумал бы. Например… — взгляд шерифа скользнул по стене, зацепился за чердачное окно, забранное решеткой. — Например, случилась бы трагедия… банда мародеров напала на дом… война ведь только — только закончилась. И всякого сброда полно… но к счастью, обошлись без лишних жертв. Пока обошлись.
Хорошая оговорка, специально для Райдо.
— Мне одно не понятно, — Райдо старался не смотреть человеку в глаза, и кажется, тот расценил это как проявление слабости.
Пускай.
Он осторожен, но все же самоуверен. И когда самоуверенности станет больше, чем осторожности…
— На что ты рассчитывал? Забрать Ийлэ?
— Спасти.
— И она прониклась бы к спасителю благодарностью?
— Почему нет? К тебе же прониклась.
— Я — немного иное… и скорее уж она меня спасла, а не наоборот.
Шериф поморщился, кажется, вникать в подробности чужой жизни ему было не интересно.
— Она ушла… и ты устроил облаву. Надеялся найти?
— Надеялся, что у этой дуры хватит мозгов обратиться к кому‑нибудь… к тому, кому она доверяет.
Это к нему?
К Альфреду?
К доктору? К тем, кто предал и предавал раз за разом?
Райдо заставил себя дышать спокойно. Гнев ему пригодится, но позже. Сейчас еще не время… пока не время.
— А она взяла и… думал уж, что с концами. Ан нет, вернулась, потаскушка… я ж тебе предлагал отдать по — хорошему. И не только я…
— Альфред…
— Делает, что ему скажут.
Это вряд ли.
Он делает, конечно, но ведет и собственную игру. Если Райдо не ошибся… а он очень и очень надеялся, что не ошибся.
Альфред сволочь, но с большими планами, которым шериф с его ненужной осведомленностью мешает. Шериф Альфреда шантажировал и… и не только в шантаже ведь дело.
Смотрел?
Подсматривал, как подсматривал за доктором? А после, надо полагать, и комментировал… не упускал случая уколоть, дернуть поводок, показывая собственную власть.
— Он ведь тебя раздражает, — Райдо осторожно выпустил живое железо.
Не на руки.
Не на шею… рубашка свободна, за последние дни Райдо похудел, но оно и к лучшему. Шкура зудела, и с трудом получалось не отвлекаться на этот зуд.
— Золотой мальчик, у которого с детства все самое лучшее… это не может не раздражать.
— Еще скажи, что ты за него переживаешь.
— Отнюдь. Но Альфред… сам о себе позаботится. И к нашему разговору он имеет весьма опосредованное отношение… тебе нужны сокровища. Настолько нужны, что ты готов… скольких положить? Я приговорен однозначно. Нат?
— Мальчишка слишком беспокойный.
— И Гарм с его людьми…
— Упокой господь их души, — шериф даже перекрестился. — Я ведь не настолько наивен, чтобы оставлять их за спиной… ребята вперед пропустят…
…а там арбалеты помогут.
…или еще что…
— Видгар, полагаю, тоже…
— Не сейчас. Он пока сыграет на моей стороне… мне понадобится надежный свидетель из ваших…
— Да и денег он тебе обещал за малышку. Только ты сразу ее не отдашь… спрячешь в каком‑нибудь надежном месте, чтобы свидетель и вправду был надежным.
— Видишь, как замечательно мы друг друга поняли! — восхитился шериф.
Поняли.
Почти.
— Еще кое‑что, — живое железо сплетало узор, который застывал толстой наружной броней. Неудобной. Тяжелой. И надолго Райдо не хватит. А значит, пора было заканчивать этот разговор. — Тех женщин убивал доктор?
— Псих полный. А все женушка его виновата… все зло от баб, говорю же… и спрашиваю. Где она?
— Ийлэ?
— Не придуривайся.
— А я и не придуриваюсь, — сила наполняла и переполняла Райдо. И ему приходилось сдерживать ее. Он раньше и не полагал, насколько это тяжело. Еще немного, и выплеснется, выворачивая его наизнанку.
Рано.
Еще секунда.
Или две.
Чтобы сказать пару слов. Чтобы подошел поближе этот излишне самоуверенный человек.
— Она в той самой комнате… правда, замок в ней сменили. Док до нее не доберется.
— Замок сменили… ключ у тебя?
Райдо кивнул.
— Хорошо. А что до дока… он псих, но умный. Он в дверь ломится не станет… он попросит, и альва выйдет сама… он, видишь ли, умеет просить…
Шериф наклонился…
…близко.
…настолько близко, что удерживать гнев и ярость стало невозможно. Сила выплеснулась волной, которая смяла и искорежила Райдо, чтобы наново вылепить его тело. И булавка — игла увязла в живом железе, а после и вовсе упала на пол.
Человек завизжал.
Ненадолго.
Он был мягким и слабым, как кукла… та кукла, осколки которой валялись на полу. Человек цеплялся за жизнь, и пытался ползти, зажимая разодранный живот. Он не верил, что может умереть вот так просто.
Хрипел.
Давился кровью. И полз, оставляя за собой широкий след.
Райдо ждал.
— Ты… — человек добрался до порога и перевернулся на спину. — Ты… сдохнешь…
Он хотел сказать еще что‑то, но все‑таки умер.
А где‑то внизу громко и обиженно заплакал ребенок.
Четыре стены.
Запах сырого мела и металла.
Четыре стены. И стол.
Стул.
Корзина с едой. Ее Ийлэ разобрала, спеша занять руки, потому что иначе в голову ее лезли самые разные мысли. Например, о том, что ее заперли.
Комната мала.
Окно закрыто решеткой.
Будь она человеком, не выбралась бы… будь она…
— Я не человек, — Ийлэ сказала это шепотом, но и он показался слишком уж громким. — Я не человек… и дом послушает.
Он уже слушал.
Слышал.
Спешил пересказать. Дом доносил настороженный шепот людей, которые остались при нем. Защита? О нет, дом им не верит. Ийлэ тоже. А они в свою очередь не верят дому, чувствуют что‑то этакое…
