А песня была боевая, задорная – о путешествии молодого гнома в глубокие подземелья, в которых обитал бог с длинным непроизносимым именем (впервые я услышал о богах от местных), чтобы тот даровал ему власть над металлом, из которого гном хотел сделать тончайшей работы цветок и подарить своей любимой. По пути он постоянно попадает в передряги, из которых выходит победителем. В конце концов добравшись до обиталища бога и попросив исполнить свое желание, он услышал от него только смех и пожелание научиться всему самому. Разозлившись, гном обматерил бога такими словами, что тот осерчал и сделал так, что гномы стали потихоньку покидать свои подземелья, так как жить там стало невозможно, и потихоньку перебираться наружу.
В общем, бóльшего бреда я не слышал – тут для гномов главным было исполнение и постоянно повторяющиеся слова о том, как ловко гном преодолевал препятствия. Под конец песни я откровенно скучал, в отличие от гномов, которые притопывали ногами и хором кричали припев. Тир исполнил еще несколько песен, похожих на первую. И почему-то периодически поглядывал на меня. В конце концов после исполнения очередной песни он вдруг обратился ко мне, и в его голосе я почувствовал скрытую насмешку:
– А может, Ник исполнит нам то, что предпочитают люди?
Что-то мне не нравится его тон. Да и ведет он себя странно. Я обратил внимание, что в последнее время, особенно сегодня, он постоянно задумчиво посматривал на меня.
Гномы на секунду замолчали. Васа осуждающе покачал головой. Я оглядел гномов. Бóльшая часть, уже похорошевшая от пива, только радостно подхватила слова Тира. И только Васа с Дортмуном не обрадовались его предложению. Да еще Лана раздраженно звякнула посудой. И что бы это значило?
– Дело в том, Тир, – ответил я, – что, хоть я и разбираюсь в музыке, ваших инструментов в руках не держал. И вряд ли смогу исполнить что-то интересное.
После этих слов Тир победно посмотрел на Лану. Тю! Да он запал на нее, что ли? И ревнует? Да-а, мне бы его проблемы. Но мне не понравилось выражение превосходства на его лице. Да и гномы разочарованно загудели. «А! – мысленно махнул я рукой. – Пропадать, так с музыкой!» Причем в прямом смысле.
«Умник! Сможешь подключиться к гномам, как мы с тобой днем отрабатывали, только ко всем сразу?»
«Ага, – тут же ответил он. – А что ты задумал?»
«Сейчас узнаешь».
– Однако, – неожиданно для всех сказал я, одновременно пытаясь сообразить, какую музыку им продемонстрировать, – если вы желаете узнать, что слушают у меня на родине, я могу это устроить.
Все тут же замолчали. Васа с интересом посмотрел на меня. Лана, чем-то занимавшаяся, выпрямилась.
Так, музыку со словами ставить не стоит. Надо акцентировать внимание на самой музыке. Классика? Нет, ее и у нас-то не все понимают. Ставить попсу – себя не уважать. Рок? Металл? Ну в принципе да. Но сначала попробуем что-нибудь попроще. Я нашел старые мелодии Эннио Морриконе, которые он писал под фильмы-вестерны и которые очень подходят к ситуации долгого похода. Такие длительные, мелодичные и тягучие звуки инструменталки, чистейшая, тончайшая гармония звуковых вибраций, заставляющих чувствовать ветер на лице и лошадиный галоп. Или же почти застывшее время, выраженное в музыке, для стоящих друг напротив друга противников-ковбоев.
«У тебя готово, Умник?»
«Да».
«Транслируй». – И я включил воспроизведение, при этом наблюдая за реакцией гномов.
При первых звуках музыки, идущей из ниоткуда, да еще с объемным эффектом, некоторые повскакивали со своих мест, сжимая секиры. Но бóльшая часть просто замерла. Вскочившие гномы медленно сели и тоже замерли. Если не знать, что они что-то слышат, то можно подумать, что впали в ступор или находятся под заклинанием недвижимости.
И именно в этот момент и сработал мой фаервол. Однако интенсивность воздействия была небольшой. Я повернул голову в сторону, которую на радаре отметили компы как место воздействия. Ну конечно, кто бы сомневался! Это был Васа. И похоже, он только сейчас осознал, что к нему вернулись его магические силы. Ничем иным нельзя объяснить такое потрясенное выражение его лица.
Я отрицательно покачал головой, и он, похоже, понял меня, так как сканирование прекратилось.
После окончания записи еще некоторое время стояла тишина. Всхлипнула Лана. Закряхтел Дортмун. Остальные, находясь под впечатлением, продолжали задумчиво и не шевелясь сидеть. Каждому мелодия навеяла какие-то свои ощущения и мысли, а может, и воспоминания.
Один Тир не успокоился.
– И что, у вас только такую музыку слушают? – сказал он, расстроенный тем, что я выкрутился, хотя видно было, что и на него музыка произвела сильное впечатление.
– А что? – спросил я.
– Да ну, – наконец оправившись, махнул рукой он, – с такой музыкой и врагов не надо, сам помрешь… от тоски.
Вот засранец, не сдается. А сидевшие рядом с ним гномы зашикали на него.
– А можно еще что-нибудь послушать? – попросила Лана.
Я ухмыльнулся:
– Почему нет? Хотите потяжелее? Только учтите, у нас слушают совершенно разную музыку.
И я включил очень популярную одно время группу, исполняющую тяжелый рок со словами на немецком языке, который немного похож по звучанию на гномий.
Эффект был потрясающий. Если предыдущая композиция ввергла гномов в ступор, чуть ли не в нирвану, то сейчас они вели себя ничем не хуже фанатов таких концертов. Кто-то топал ногами, кто-то потрясал своей секирой. А кто-то даже пытался подпевать. Особенно прикольно это было слушать, отключив для себя звуки компа. Ей-богу, сборище сбрендивших идиотов.
А меня что-то потянуло в сон, и я потихоньку ушел спать, оставив доигрывать композицию. И когда она доиграла, я уже мирно посапывал.
Утро началось с обычных хлопот по сборам в дорогу. Когда я оседлывал Принцессу, ко мне подошел Дортмун.
– Слушай, Ник! – начал он. Глаза его возбужденно горели. Видно, что он до сих пор не успокоился. – То, что было вчера… – И замолчал, не в состоянии подобрать слова из-за переполнявших его чувств. – Я просто в восторге! Даже с трудом уснул.
Я понимал гнома. Действительно, богатая палитра звуков и инструментов, никогда ранее не слышанных, а также исполнение вполне могут оказать сильное влияние на психику.
– Кстати, на каком языке там пели?
– Хорошо, что ты подошел, Дортмун, – не реагируя на его восторженный тон и последний вопрос, хмуро сказал я, – как раз об этом я и хотел поговорить.
Взяв гнома за рукав, я отвел его в сторону, чтобы не услышали остальные. Дортмун, не сопротивляясь, последовал за мной.
