Отступила в сторону, предоставив поэту возможность лучше разглядеть помещение, в котором они находились.
Это был довольно большой подвал с высокими сводами. Освещался он факелами и такими же, как и у зловещей фурии, черными свечами.
Посредине возвышался алтарь, едва взглянув на который, Иван вспомнил подземную часовню Никона. Точно такой же мраморный жертвенник, формой своей напоминавший букву «мыслете». И то же слово было начертано на его передней части: «Bombo».
По логике вещей необходимы были и фаллические столбы. Однако таковых не было. Разве что…
Ну да. Все верно. Это же они с бароном послужат таковыми. И причинные места будут даже весьма натуральные, а не просто вырезанные из камня.
Ох, девичьи игрушки!
– Не срамно, мать, таким-то образом на старости лет развлекаться? – с издевкой выплюнул Ваня. – Да еще в святом месте?
– Молчи! – прикрикнули на него.
Рядом с первой фигурой появилась и вторая. И снова женская. На сей раз одетая в охотничий костюм для верховой езды. Голову ее покрывала шапочка без вуали, так что вполне можно было разглядеть черты прекрасного юного лица. В руках у девушки был зажат лук или рогатка, а из-за пояса торчал такой же, как и у первой, охотничий нож.
– И ты здесь? – горько молвил молодой человек. – Тоже решила составить компанию сестрам Христовым? Или лучше сказать сукам Гекаты?
– Молчи-и! – вновь взвизгнула Брюнета.
На ее плечо легла рука третьей дамы, выступившей из полумрака. Облаченная в темно-синее платье, женщина напоминала маму из далекого детства, которую любят дети, к которой за советом обращаются подростки и с которой любят поговорить о разных премудростях старшие. Волосы, подвязанные в пучок, верно, чтобы не мешать вести хозяйство. В свободной руке у нее был зажат кнут, на поясе висела связка ключей.
– Успокойся, сестра. Пусть себе поговорит напоследок.
– Напоследок? – дернулась Охотница. – Вы же мне обещали…
– Только сохранить ему жизнь, – проскрипела Колдунья. – Но отнюдь не речь и не разум.
– Scheise!
– О! – обрадовалась Опекающая. – И этот очнулся. А я уж думала, что ребятишки переусердствовали. Как же жертву-то сотворять из неразумного?
– Это еще что за маскарад? – возопил барон, пытаясь освободиться от пут. – Немедленно возвратите нам одежду и свободу! Я требую ответа…
– Тебя самого скоро к ответу призовут, еретик, – зловеще пообещала старшая. – Готовься предстать перед Госпожой!
– Да это же форменный заговор! – не унимался немец. – Слово и дело государевы!
– Вопи, вопи, милый, – с хохотком ответила Колдунья. – Тут это не пройдет. У нас своя Государыня.
Не обращая внимания на проклятия пристава, все три дамы начали приготовления к каким-то неведомым ритуалам.
Для начала они особым образом обставили алтарь, установив на нем черные свечи треугольником. В правый угол старшая положила толстую книгу в кожаном переплете с металлическими застежками. В верхней части треугольника была поставлена бронзовая статуэтка богини и кадильница.
Одновременно с этим некто, одетый в уже знакомую Баркову собачью шкуру, развел костер.
Поэт не удержался от соблазна процитировать кой-чего подходящего из собственного творчества:
Во всяком есть чину всегда особа должность.
Победа или смерть – то воинам прилично,
Молитва, пост и труд, и долгая спокойность —
Духовным то отцам здесь стало быть обычно,
На спинке ж полежать, проворно под…ть
Монахине одной то должно приписать.
– Уйми его! – прикрикнула на хранителя огня Черная накидка.
Пес-оборотень метнулся к господину копиисту и дал ему ощутимую зуботычину. Ваня в ответ смачно харкнул обидчику в рожу смешанной с кровью слюной. Одноухий арап с располосованной свежим шрамом правой щекой дико ощерился, обнажив клыковидные зубы, и зарычал по-собачьи, примериваясь к Ивановой шее.
– Фу! – одернула его Колдунья.
Слуга вернулся к огню, а жрицы принялись обходить алтарь против солнца, распевая призывной гимн. Начала старшая:
О, Великая Геката! Богиня мрака!
Ночных видений и чародейства!
Властвующая над судьбой земли и моря!
Затем вступила Опекающая:
Одаренная Ураном Великой Силой!
Помогающая людям в их повседневных трудах!
Покровительница охоты, пастушества, разведения коней.
Ты, присутствующая на судебных процессах,
Народных собраниях, состязаниях в спорте.
Наблюдающая за войнами.
Потом настал черед Охотницы:
Шествующая в ночи с факелами в руках и змеями в волосах,
Окруженная своей мрачной свитой.
Богиня колдовства.
Помощница покинутым влюбленным.
Неодолимая!
И наконец петь стали все три разом:
Выводящая призраки умерших.
Связующая два мира – живой и мертвый.
Ты мрак и вместе с тем свет Луны.
Ты жизненная сила земли и олицетворение подземного мира.
Владеющая тайной преобразования.
Богиня трех дорог.
Закончив песнь, они громко произнесли:
– Это место освящено для нашей церемонии и защищено от нечестивцев и дурных мыслей.
– Что это они делают, а, господин копиист? – нервно поинтересовался барон. – Не собираются же эти полоумные монашки в самом деле принести нас в жертву?
– Кто знает?
– Но это же варварство! На дворе стоит просвещенное осьмнадцатое столетие! А тут самая настоящая дикость! Хм, Геката! Scheise!..
Арап вытащил из костра полено и погрузил его в большой бронзовый чан с водой. Женщины по очереди совершили в нем омовение лиц и рук. За ними умылся чернокожий, а после побрызгал кропильницей на пленников, заслужив очередную порцию брани из их уст.
Опекающая произнесла:
– В эту ночь мы собрались все вместе, как в древние времена, чтобы приветствовать луну в ее величии и почтить всех богов и богинь, которых мы почитаем. Мы почитаем тебя, о Великая, желая, чтобы твоя сила возросла и обогатила нашу жизнь. Мы взываем к тебе, чтобы ты обратила на нас свое внимание здесь и сейчас!
В ответ на эти слова ее подруги сказали:
– Мы приветствуем тебя, о Великая Мать!
После этого Охотница наполнила свой кубок вином со словами:
– Мы подносим тебе, о Великая! Этот скромный дар, смешанный с нашей радостью от встречи с тобой!
Отпила из кубка и вылила остатки в особый золотой кубок. Затем вновь наполнила первый и передала Опекающей. Та осенила сосуд неким знаком, пригубила, а пару капель также вылила в золотую чашу.
