части ладони чётко горели выжженные изнутри буквы:
НИА
Она провернула мою руку к себе и сразу перевела взгляд на карман Астры, прямо туда, где лежал сверток.
– И кажется, ты не понял, что тут важно, а что нет, – презрительно добавила она.
Мир, окружавший нас, содрогнулся – не метафорически. Под ногами задрожало, загудело. Слева, в десяти шагах, земля внезапно вздулась – и взорвалась фонтаном грязного льда и пара – в небо ударил первый гейзер. Потом справа – ещё один. И ещё. Поверхность вокруг затряслась, раскрыв разломы, зияющие чернотой. Иней рассыпался, как пыль, обнажая мёртвую, крошащуюся почву.
Жгучая, невыносимая боль пронзила мою руку, ударила в мозг. Я закричал, пытаясь вырваться, но хватка Ниа была абсолютной.
Трещины на земле продолжали расходиться веером от наших ног, гейзеры били всё ближе, небо чернело.
Я попытался повернуться к Астре – но не успел.
Мир взорвался ослепительной белизной. Боль и свет достигли апогея – и в миг оборвались, сменившись абсолютной, невесомой темнотой.
Наступило ничто.
***
Запах ромашки. Приглушённый стук ставни.
Что со мной произошло? Я всё ещё жив?
Тепло её ладони, лежащей поверх моей перебинтованной руки. Я открыл глаза. Астра сидела рядом. Лёгкий ветерок шевелил светлые пряди, превращая их в сияющий ореол на фоне разгорающегося утра.
Она встала и подошла к окну, заслонив слишком яркий свет. Прикрыла створку.
Шёпот ветра и пение птиц стихли, но они были реальны. Затем вернулась и опустилась рядом на край кровати.
– Астра… – выговорил я с благодарностью и, чтобы подтвердить, что окончательно пришёл в себя.
– Всё будет хорошо, – прошептала она, поглаживая меня по перебинтованной руке. – Как ты? – Астра потянулась ладонью к моему лицу.
Но ничего не было хорошо. Это был не сон. Слишком ярко, слишком реально стояли перед глазами картины: обугленные разрушенные дома, кратер на месте таверны, Ниа, парящая над руинами с лицом холодного божества… и её имя на моей руке. Это было видение – острое и неоспоримое предупреждение о грядущем.
Буквы, выжженные на коже.
Я не смог удержаться – мне нужно было удостовериться.
– Астра, сними бинты, – хрипло, чужим голосом, попросил я.
Она одёрнула руку:
– Что?! Фрэй, нет, рана свежая…
– Скорее! Убери их!
Я был уверен, что медлить нельзя. Если я прав, то каждая секунда отсрочки – шаг Ниа к пропасти. И к нашей смерти. Астра, побледнев, послушалась и, несмотря на смятение, принялась разматывать пропитанные травами бинты. С каждым витком всё больше обнажалась кожа – воспалённая и чувствительная.
И там, на тыльной стороне ладони, в ямочке между большим и указательным пальцами – чётко, неопровержимо, как клеймо, обнажилось то самое подтверждение:
НИА
Буквы пульсировали в такт моему стучащему сердцу.
Астра отвернулась, будто отрицая увиденное.
– Камень, – произнёс я, вставая на ноги. Я не собирался сдаваться без боя. – Он у тебя. Где?
– Что?! – она попыталась остановить меня, ухватив за рукав, но я решительно, хоть и мягко отстранился, и уже шагал по коридору к её комнате.
Верхний ящик. Бельё. Я неосторожно выдернул артефакт, и он выпал из свёртка, покатившись по полу. А на его поверхности угадывалась знакомая надпись. Я перевёл взгляд на свою ладонь. Этот ожог… Словно насквозь прошитые буквы проступали с внешней стороны кисти тем самым именем.
– Фрэй, нет! Только не трогай! – Астра стояла в дверях, с лицом, искажённым первобытным страхом. – Ты не в себе!
– Я видел! – прохрипел я. И уложил камень обратно в свёрток, продолжая держать тот в руке. – Видел разрушения и смерть! Нам надо к Ниа. Идём! Пока не стало поздно! – я подошёл к Астре и ухватил её за руку.
Она отдёрнула кисть, будто я прикоснулся к ней раскалённой головешкой.
– Да что с тобой такое?! – её глаза сверкнули ревнивой злобой. – Она всегда была странной! А теперь ты… с её именем на руке… бежишь к ней?! С этим проклятым камнем! Она опасна, Фрэй!
Я скривился от её слов, но вряд ли меня что-то могло остановить. Я стремительно прошёл в комнату с разбитым накануне зеркалом, чтобы проверить.
Большое овальное стекло в резной раме было абсолютно целым. Нетронутым. Ни трещин, ни осколков.
– Оно… – прошептал я, ухватившись за косяк. – Ты его разбила. Это ещё может не случиться.
Астра стояла неподалёку.
– Я не понимаю тебя, – выдавила она.
Боль в руке ударила с новой силой. Времени не оставалось. Я повернулся, сжимая камень в свёртке.
Пейзажи мёртвой деревни встали перед глазами. Остаться – значит всё так и случится? Идти – значит отдать себя в руки Ниа? Что делать? Верного пути я не знал, но последствия бездействия помнил.
– Идём со мной! Медлить нельзя! Или жди здесь. Здесь… безопаснее.
– Нет! – она вцепилась мне в рубашку. – Не уходи! Не оставляй меня одну!
Я беспардонно отстранил её – не грубо, но твёрдо.
– Прости. Скоро вернусь. Обещаю тебе.
И ушёл. Пройдя мимо. Её тихие всхлипы сливались с ненавистным тик-так часов.
Тёплый воздух сада. За забором – серая, мёртвая стена тумана. Мутная гладь привычно расступилась при приближении. Она не обволакивала, а таяла и исчезала. Я встал на пыльной дороге. Обычное утро. Тело ныло, слабость валила с ног. Но знание будущего вело к таверне, которая оказалась на своём месте: я выдохнул с облегчением.
Дверь была приоткрыта. Толкнул её вперёд. Скрип гулко отозвался в безмолвном пространстве.
За дальним столом, у окна – она. Ниа. Спиной ко мне. Волосы небрежно собраны. Она смотрела в окно, подперев щёку правой рукой, на которой был шрам.
Ниа, конечно, обернулась на скрип.
Я осторожно подошёл, пытаясь понять, кто передо мной. Та же Ниа? Её ли это глаза – с той же глубиной, с отблеском страдания и усталости? Она выглядела измотанной и отрешённой. Но не чужой.
– Фрэй? Ты… в порядке? Я думала… – она махнула рукой, словно отгоняя лишние слова. – Хорошо, что теперь ты вернулся.
Я сел напротив, нащупав свёрток в кармане.
– Ниа. Ты… как?
Она отвела взгляд в окно, коснувшись виска кончиками пальцев.
– Пусто…
Я молчал, давая ей время. Наблюдал.
– Не думаю, что я в порядке… – призналась Ниа. – А ты? Астра? Почему вы позже не… Не знаю. Вы с ней целы?
Это была она. Не богиня разрушения. Просто Ниа, сбитая с толку, пытающаяся собрать себя по кусочкам – как и я.
– С нами что-то произошло, Ниа. После озера. После особняка, – я вытащил свёрток, развернул его, и артефакт выкатился на
