Евгений Малинин - Шут королевы Кины

Тут его физиономия скривилась и он, на этот раз достаточно смачно, плюнул лошади под копыта:

– Гадость! Какая же гадость эти бутылки…

Хоббит замолчал покачиваясь в такт шагу лошади, и мне вдруг показалось, что моему маленькому другу становиться плохо, что его попросту укачивает! Но я ошибся. Оказывается он просто размышлял, и итогом его размышлений явилось:

– А может они со стороны горлышка вкуснее… Ведь совершенно ясно, что на донышке оседает всякая гадость! Отстой!..

Он еще чуть-чуть помолчал и закончил с полной уверенностью:

– Ну точно! Поэтому они вдвоем с троллем и уговорили целую бутылку, а нам с Эльнордой донышко оставили! Вот, паразиты! Ну ничего, следующий раз сами донышки будут жевать, а нам – горлышки подавай!

Наша кавалькада, между тем, миновала ворота Сотдана и двигалась по пустынной дороге прочь от города. Фродо продолжал бормотать что-то насчет горлышек и донышек, но его язык уже совсем заплетался, и все чаще меховая голова хоббита падала на его грудь обтянутую желтенькой рубашкой. Он явно засыпал, сморенный непосильной выпивкой, обильной трапезой и теплым солнышком.

А вот тролль, похоже, наоборот, приходил в себя. Его осанка становилась все тверже, он привычно озирался по сторонам, удерживая под контролем окрестности. Позади бок о бок двигались Эльнорда и Изом, о чем-то потихоньку переговариваясь. Иногда слышался тихий мелодичный смех эльфийки и сдержанное покашливание графа. Последним ехал я со спящим хоббитом на руках.

Мы двигались неторопливо, и также неторопливо день сваливался к вечеру. Зеленое солнце в оранжевых небесах вынырнуло из-под коричневых облаков и повисло над самым недалеким горизонтом. И там же, у горизонта, струилось какое-то смутное марево, размывая линию, разделяющую землю и небеса. А через некоторое время вдалеке засверкала полоска реки, удивляя тем, что выныривала будто бы ниоткуда и уходила чуть извиваясь в сторону горизонта. Однако, когда мы подъехали поближе, стало ясно, что это совсем не река – во-первых, даже на самой спокойной воде должны все-таки быть блики от текучей воды, а во-вторых, не может же река течь выше своих берегов!

– А вот и зеркальный путь… – объяснил эту загадку природы спокойный и совершенно трезвый голос Изома.

– А вот и наш маленький Твист… – рефреном прозвучал милый голосок Эльнорды.

И действительно, невдалеке от места начала зеркального пути под огромным, раскидистым деревом неизвестной мне породы спокойно стояли распряженные серые козлики, рядом располагалась, задравшая в небо оглобли, тележка, а чуть в стороне стоял Твистов шатер и пылал уютный костерок, в свете которого был ясно виден бочонок в треуголке. Значит и Трант-тат, вернее его Вторая треть, был на месте.

Мы свернули с дороги и направились прямиком к костру.

Над огнем висел костерок, и в нем как раз закипала вода. Задумчивый Твист расположился рядом и не отрываясь смотрел на огонь, а в его распахнутых глазах плясало пламя.

Душегуб остановил свою лошадь около огня и легко срыгнул на землю. Твист даже не поднял на него глаз. Тролль хмыкнул и принялся расседлывать лошадь. Эльнорда и Изом так же спешились и занялись своими лошадьми. Я немного отстал, и потому, когда моя лошадь подошла к костру, тролль уже освободился и подошел ко мне, чтобы принять спящего хоббита. Передав Фродо в лапы Душегуба, я тоже спешился и с улыбкой смотрел, как нежно тролль укладывает Фродо на траву около костра. Маленький хоббит неожиданно открыл один глаз и, увидев сидящего у огня Твиста, пробормотал:

– А, Твистик, Душегуб тебя не схавал?.. Это хорошо…

После чего он снова закрыл глаз и мерно засопел.

Твист оторвал, наконец, взгляд от костра и сурово посмотрел на Душегуба. Огромный тролль несколько неуклюже пожал плечами и пробурчал:

– Да ладно, не обижайся… Я больше не буду мешать вино с пивом…

Рядом присела Эльнорда и ее мелодичный голосок ласково прозвучал возле уха карлика:

– Твистик, у тебя водичка закипает?.. Что будем делать, чай заварим или компоту замутим?..

Она явно подлизывалась к шуту, потому что отлично знала, как Твист полюбил чай, который она притащила из нашего мира. Вообще-то эльфийка заваривала чай крайне редко – экономила свой небольшой запас, но сейчас этот напиток был вместо трубки мира.

И Эльнорда не ошиблась, на личико Твиста вползла довольная улыбка, он выхватил из кармашка свой знаменитый монокль, вставил его в левый глаз и, я бы сказал, нагло поинтересовался:

– А можно мне две кружки чаю?..

– Да хоть четыре!.. – воскликнула Эльнорда.

У счастливого карлика от столь неожиданной и непостижимой щедрости эльфийки вывалилось из глаза его увеличительное стекло и отвалилась челюсть. Но Эльнорда еще не кончила его удивлять:

– А еще я тебя угощу чудесными бутербродами с ветчиной, колбаской и маринованными огурчиками!.. Ты ж у нас сегодня и обедал-то кое-как.

Душегуб виновато закряхтел, а Твист вскочил на ноги и, счастливо улыбаясь предложил:

– Давай я тебе, красавица, помогу. Я умею чудесно резать колбаску…

– Давай, – тут же согласилась Эльнорда, и они с карликом принялись шустренько накрывать ужин. А я подошел ко Второй трети.

– Как дела, Сикти? – спросил я, присаживаясь на траву рядом с коротконогим Трант-татом, – Ты давно сюда пришел?

Давно, – ответил бочонок, дернув носом, – Я на дереве прятался, когда козлы подъехали… Ох и злой был Твист, когда появился, прям как красолюк, если его в норе прищемить. Я даже не стал сразу с дерева слезать. Только когда он начал бегать взад-вперед и волноваться, куда это я подевался, я ему покричал. А он, как увидел, что вы подъезжаете, уселся у огня и надулся… Только красивая Эльнорда сразу догадалась, что надо делать.

И тут Вторая треть рассмеялся. Звук его смеха был неожиданно низким и достаточно противным, словно настраивали контрабас, так что в нашу сторону обернулись все, кроме спавшего Фродо.

– Все в порядке, – успокоил я наших друзей, – Просто мы с Сикти веселимся.

– Хм, – негромко пробормотал Изом, – А я решил, что ты применил к пареньку третью степень допроса.

– А что такое «третья степень допроса»? – немедленно переспросил Вторая треть.

– Не слушай ты графа, – улыбнулся я в ответ, – Он просто пытается тебя напугать.

Вторая треть воинственно поддернул свои трусы и громко произнес:

– Нас, Тринт-татов, напугать очень трудно! Мы бегаем быстро!

– Да, – согласился я, – Бегаете вы быстро, да и другие достоинства у вас имеются…

– Ага, мы очень талантливые, – гордо подтвердил Сикти, – только ума у нас маловато, – неожиданно скатился он к самокритике.

– Почему ты так считаешь? – удивился я.