– Мы не хотим никому зла. Мы хотим лишь уйти, – сказал вдруг Трелли, как будто прочёл её мысли. А вдруг и вправду прочёл?
– Ты что, копаешься у меня в голове?
– Нет, почти всё, о чём ты думаешь, написано на твоём лице. – Он едва заметно усмехнулся. – Мне иногда вообще непонятно, зачем людям нужна речь. Вам, пожалуй, хватило бы и взглядов, если бы… – Трелли вдруг замолк, встрепенулся и замер, глядя туда, где только что скрылся Франго со своим конным отрядом. – Нам надо поспешить, я слышу звон металла!
– Айлон, гони! – Ута хлопнула ладонью по спине своего будущего мажордома, и тот, не оглядываясь, начал нахлёстывать лошадей.
Пешие воины, шедшие рядом, тоже перешли на бег, но быстро отстали. Лишь пятеро, из тех, что помоложе, повинуясь команде сотника, уцепились за борта повозки, и только успевали перескакивать через лужи.
Когда они домчались до места, всё уже было кончено. Двое убитых в позолоченных панцирях императорской гвардии лежали у ворот небольшой усадьбы, огороженной каменной стеной в полтора человеческих роста, а ещё полторы дюжины гвардейцев во главе со своим капитаном прижались спинами к сторожевой башенке, побросав свои мечи и самострелы.
– Эта усадьба – имперская собственность. Не знаю, кто вы, но вы за это ответите! – кричал капитан, явно не ожидавший от кого-либо подобной наглости.
– Ответим-ответим, – успокоил его Франго, слезая с коня. – Отдали бы добром провизию, и разошлись бы миром…
– В чём дело, командор? – Ута спрыгнула с повозки. – Разве мы воюем с империей?
– Воевать – не воюем, а кушать уже хочется, – ответил Франго, почему-то довольно улыбаясь. – Всё вокруг на сотни лиг разорено, а у них тут жареным пахнет.
– Да, сейчас точно жареным запахнет, – заметил Айлон и тяжко вздохнул. – Вот уже и сам император – ваш враг, госпожа моя.
– Что у вас здесь? – спросила Ута у капитана, который, казалось, опешил, заметив, что шайкой командует какая-то девчонка.
– Зайдите и посмотрите, – посоветовал капитан. – Если посмеете.
– Посмеем, – просто ответил Франго и шагнул в ворота.
Ута последовала за ним, но тут же услышала звон. Стрела, пущенная чьей-то не слишком умелой рукой, ударила командора в бронзовый нагрудник. Несколько воинов тут же, прикрыв его щитами, бросились вперёд и вскоре вытащили из-за кипариса, возвышавшегося посреди двора, какого-то юнца.
– Нет! – кричал он, пытаясь вырваться из крепких рук. – Не трогайте её. Не прикасайтесь к ней!
– Отпустите его, – приказала Ута.
– Он, волчонок, меня за палец укусил, – сообщил один из воинов, не торопясь исполнять приказание.
– Мы не тронем её, – пообещала Ута, и парнишка тут же перестал вырываться.
– Сначала неплохо бы узнать, кого вы, госпожа, обещали не трогать, – заметил командор.
– Ты же сам сказал, что нам здесь нужно лишь пополнить запасы, – ответила Ута, не останавливаясь.
Она прошла в дверь, которую успел перед ней распахнуть какой-то расторопный сотник. В конце короткой галереи перед входом в чьи-то апартаменты стоял лакей в расшитой золотом ливрее. Лицо его было невозмутимо, а сам он походил на гордую птицу павлин.
– Как прикажете доложить? – спросил он, глянув на вошедших свысока.
Ута заметила, что Франго при виде такого дива слегка оробел, как будто попал в приёмную самого императора. Окажись здесь толпа вооружённых головорезов, он вёл бы себя куда решительнее.
– Кому ты хочешь докладывать? – осведомилась Ута.
– Как, вы не знаете? – искренне изумился лакей. – Здесь пребывает в заточении первая дама двора Его Величества, опальная мона Кулина ди Вьер, попавшая в немилость Его Величества по ложному доносу.
– Ута ли Литт, законная владетельница Литта, – представилась Ута. – А ты поторопись – у меня мало времени. И ещё скажи, что со мной мой командор.
Лакей отсутствовал недолго, и, судя по тому, как он склонился, отворив дверь, его хозяйка выразила полный восторг оттого, что её посетила столь знатная гостья.
Франго последовал за Утой, остальные остались за дверью.
Комната, куда они вошли оказалась немаленькой, но здесь было тесно от многочисленных инкрустированных золотом столиков, шкафчиков, ширмочек, кресел. Судя по всему, мона Кулина постаралась забрать в заточенье все вещи, которые смогла увезти с собой. Сама она сидела на мягкой банкетке с гнутыми ножками спиной к вошедшим и смотрела на них через большое овальное зеркало, возвышавшееся над столиком, уставленным флаконами с благовониями, баночками с кремами и пудрой.
– Ничего себе темница, – вполголоса сказал Франго, оглядываясь по сторонам. – Я бы ту тоже недельку потомился.
– Помолчи, – зыкнула на него Ута.
– Я рада вас видеть, – сказала мона Кулина, не оборачиваясь. – Правда, вы меня немного напугали, явившись без спросу, но я вас прощаю.
– И ещё мои люди убили двух ваших людей, – на всякий случай сообщила Ута, чтобы дать ей понять, кто сейчас в доме хозяин.
– Это не мои люди. Это государя, мои тюремщики. Так что, я даже должна быть вам благодарна… – мона Кулина наконец-то соблаговолила повернуться к ним лицом. – А вот кто мне подтвердит, что вы, милая девушка, не самозванка?
Ута уже набрала воздух, чтобы выдать всё, что она думает о придворных шлюхах, но опальная фаворитка императора вдруг улыбнулась, доброжелательно и простодушно, а потом добавила:
– О! Так краснеть от возмущения могут только высокородные особы. Я прошу прощения за мою грубость. – Она даже поднялась с банкетки и едва заметно поклонилась.
Ута заметила, что лицо её и впрямь пылает жаром, и постаралась успокоиться. В конце концов, эта дама в её власти, а значит, не стоит того, чтобы тратить на неё свой гнев.
– Что это за мальчишка, который чуть не убил моего командора? – спросила Ута, усаживаясь в глубокое мягкое кресло.
– Простите ещё раз: я не предложила вам сесть, – вместо ответа сказала мона Кулина. – А этот парнишка… Это мой паж. Единственный, кого, кроме кухарки и лакея, мне позволили взять с собой. А вы, значит, решили попытаться вернуть себе трон… Это замечательно! Это просто прекрасно. Но я полагаю, что это будет непросто.
– Мне никогда не было легко. Я привыкла.
– Извините, Ваша Милость, но мне хотелось бы поговорить с вами наедине. – Мона Кулина красноречиво посмотрела на командора, занявшего позицию за спинкой кресла.
– У меня нет секретов от моих людей.
– Зато у меня есть от них секреты. Вы потом сами решите, захотите ли вы с кем-то делиться тем, что я хотела бы вам сказать. Но уверяю: если вы мне позволите с вами посекретничать, я сообщу много полезного. Может быть, это даже поможет вам одолеть ваших врагов.
