И все равно… это же как сказка, только страшная. Сказка не должна быть правдой.
— Мне жаль, — тихо сказала Нира.
Жаль и всех сразу. Родителей Ийлэ. Ее саму. И шерифа тоже, того, которого Нира помнит. Райдо. И Ната. Он ведь не просто так появился здесь сейчас.
— Они все затаились и сидели тихо-тихо.
— Пока не появились вы с Райдо.
— Пока не появилась Ийлэ, — поправил Нат. — А мы с Райдо… ну да, появились. Только он умирает, а я совсем еще… молодой. Дайну поставили приглядывать. Она и доносила. Райдо сильно пил… ему больно было все время, вот он и пытался боль заглушить хоть как-то. Он ничего не искал, не расследовал… а тут вдруг Ийлэ. И без сокровищ. Они ведь решили, что если сокровища при ней, если сбежала с ними, то устроилась бы… с деньгами везде устроиться можно. А она тут.
— Тебе не холодно?
— Что? А, нет, нормально. Я привык.
— Заболеешь.
— Заболею, — согласился Нат, выворачиваясь. — А ты меня лечить станешь. Куриным бульоном.
— И касторкой.
…в целебную силу бульона отец никогда не верил.
— Лучше бульоном. А вообще мы редко болеем, разве что раненые только…
— Хорошо, что редко. — Нира погладила острое плечо, шершавое даже на ощупь. — Она вернулась, и все поняли, что сокровищ у нее нет?
— Точно. И у нас с Райдо нет. И значит, они где-то в доме… дом ведь обыскивали. Не так, как мы с Джоном, но все равно хорошо. Но не нашли… без нее не нашли. И решили ее забрать. Райдо сразу понял, что тут все гнилое… и что надо осторожно… он бы к особистам обратился, только нельзя. Ийлэ отобрали бы. А она ему самому нужна была. Не подумай, он ее не обижал. Он ее любит, хотя она и альва.
Альва.
А Нира — человек. И выходит, что если можно любить альву, то и человека тоже…
— И пришлось самому… потихоньку. Понимаешь, пока он слабый и больной и вроде как помирает, то трогать побоятся. Твой отец… он был уверен, что Райдо вот-вот умрет. И зачем убивать того, кто болен? Дайна приглядывала… они мешали друг другу. Твой отец, шериф… Альфред. Шериф думал, что он самый умный, что раз знает чужие тайны, то его будут слушать и бояться. Альфред боялся. Только такие, как он, из-за страха на многое способны… и Альфреду бояться надоело. Он присматривался. Ждал. Он бы поддержал шерифа, если бы у того был шанс… но шанса не было. И Альфред решил помочь Райдо… не просто так.
— Амнистия?
Кислое слово, какое-то… неприятное. Как весь разговор. И надо, чтобы он закончился, если Нира попросит, то Нат замолчит и никогда больше не вспомнит о том, что… но она не попросит.
Она ведь хотела знать все, не так ли? Она просто не понимала, насколько болезненным может быть знание.
— Амнистия… не только ему, но и… с ним люди… он не стал бы вытаскивать совсем отморозков. Райдо говорит, что вряд ли многим нравилось делать то, что они делали. Но никому не хочется умирать… а сегодня многие умрут.
— Те, кто…
— Думают, будто дом открыт.
Нат замолчал. И Нира сидела тихо-тихо… больше говорить было не о чем. Где-то далеко запричитала кукушка, и Нира загадала, что сколько раз та отзовется, столько лет они с Натом проживут. В мире и согласии. В мире… Если ему, конечно, не будет противно жить с такой, как Нира… после всего, что он рассказал, ему должно быть противно… и ему бы уйти, подыскать благовидный предлог и уйти… а он сидит.
— Скоро все закончится. — Нат нашел в темноте ее ладонь. — И мы вернемся. Если ты захочешь…
— А ты… ты хочешь?
— Возвращаться?
— Жить со мной. Дальше. — Нира попыталась высвободить ладонь. — После всего, что… ты говоришь, что мой отец убивал тех женщин, а Мирра… мама… остальные люди… они… и я тоже человек…
С каждым словом она повышала голос, пока не поняла, что кричит. Было так… больно? И обидно. Горько, точно ее, Ниру, обманули, уже давно, пожалуй, когда она только-только появилась на свет и решила, что свет этот чудесен. Не чудесен.
— Как ты можешь сидеть вот так, со мной?
— Почему нет? — Нат руку отпустил, но лишь затем, чтобы обнять. — Ты ведь ничего плохого не сделала. И вообще я тебя люблю. Я даже книжку о любви прочитал, чтобы наверняка знать. Две. Правда, там какая-то муть, но это же книги, а тут по-настоящему.
— Любишь?
— Люблю, — подтвердил Нат. — И буду любить. Райдо говорит, что мы вообще сильно привязываемся.
— Нат…
— Да?
— Если ты еще раз на него сошлешься, я тебя ударю.
— За что?
— Просто так. — Нира всхлипнула, но горечь исчезла. И мир… он ведь не нарочно так. Мир, если разобраться, совершенно ни при чем.
Он живет себе. Весну встречает. И ветреница вот расцвела белоснежным ковром, и пахнет то ли ветреницей, то ли ветром, заплутавшим в соснах. Живицей. Лесом. И дышать-то хочется полной грудью.
Плакать тоже.
Смеяться.
Выругаться от души, все одно никто не слышит, кроме Ната, а он поймет. Он ведь понимает Ниру лучше, чем кто бы то ни было. И простит. И будет дальше…
…кукушка заливалась, отсчитывая годы.
И Нира, взяв мужа за руку, попросила:
— Давай еще немного посидим… если ты и вправду не замерз.
Он покачал головой и перебрался на другую сторону бревна. И хорошо. Так сидеть удобней.
Ждать пришлось долго.
И дом, пытаясь скрасить ожидание, рассказывал Ийлэ…
…о людях, которые пришли, чтобы умереть. Они не ждали смерти, а потому удивились. И дому было удивительно их удивление. А Ийлэ понимала — смерти никто не ждет.
Ей не было жаль людей. Ни тех, что пришли. Ни тех, что остались в лесу, надеясь скрыться. Но лес не стал им помогать, и псы вышли на след… Ийлэ слышала их голоса, которые пробудили было память, но тут же ее убаюкали. Это чужая охота. Пускай себе.
Она ждала и перебирала жемчужные бусины… ожерелье длинное, на двести сорок семь жемчужин, которые идеально подходят друг к другу. Их собирали пятнадцать лет. Отец рассказывал. По форме. Цвету. Блеску.
Нани жемчужины не понравились. Вот брошь-бабочка с мозаичными крыльями — дело иное. Крылья закреплены на крохотных пружинках и потому вздрагивают от малейшего прикосновения. Нани это смешит. И она смеется громко, заливисто. Хлопает в ладоши. И сгребает драгоценные браслеты, чтобы сунуть их в рот. Сапфиры и рубины, крупные, темно-красные, изумруды с искрой… и широкий пояс, который надевают к парадному платью…
Сокровища.
Они лежали на полу комнаты сияющим ковром, и Ийлэ зачерпывала их горстями. Холодный металл. Острые камни. И из-за них все… из-за камней… Металла.
— Сидишь? — спросил Райдо.
Ийлэ слышала, как он подходил и как возился с замком, дверью… слышала, но не смогла отвлечься. Блеск драгоценностей завораживал.
