Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 156
Желудок Тави заурчал от голода, и он вздохнул.
— Первым делом я намерен достать еды для нас обоих. Ты меня здесь подождешь?
Китаи подняла брови:
— Неужели ты думаешь, я не в силах украсть еды для себя?
— Я не собираюсь красть, — сказал Тави. — Считай, что я приношу извинения за испорченную булку.
Китаи нахмурилась, а потом осторожно кивнула и сказала:
— Хорошо.
У него едва хватило денег, чтобы купить пару солидных куриных ножек, буханку свежего хлеба и кувшин яблочного сидра. Он принес угощение в темный переулок, где его терпеливо дожидалась Китаи. Тави протянул ей куриную ножку, разломил хлеб и предложил девушке. Потом он прислонился к стене и всерьез принялся за еду.
Очевидно, Китаи была не менее голодна, чем Тави, и они очень быстро покончили с мясом и хлебом. Тави сделал несколько больших глотков сидра, а потом передал кувшин Китаи.
Девушка выпила сидра, повернулась к Тави, и ее экзотические глаза заблестели. Она бросила пустой кувшин и уставилась на Тави, облизывая пальцы. Тави и сам смотрел на нее и не мог оторваться.
Наконец на губах Китаи заиграла улыбка.
— Ну, алеранец? — спросила она. — Чего же ты хочешь?
Тави заморгал, раскашлялся и отвернулся прежде, чем снова начал краснеть. Он сурово напомнил себе о том, что поставлено на карту. Сейчас он не может позволить себе отвлекаться, слишком многим людям это может стоить жизни. И это помогло Тави не думать о пальцах Китаи и ее губах. Тави вновь охватила тревога.
— Честно говоря, мне нужна твоя помощь, — сказал он.
Игривая улыбка Китаи исчезла, и в ее взгляде появилось любопытство, смешанное с некоторым беспокойством.
— И о чем речь?
— Нужно забраться в одно здание, — сказал Тави. — Я должен понять, как ты умудряешься обходить защиту, когда совершаешь свои ограбления.
Китаи мрачно посмотрела на него.
— И по какой причине?
— Один человек заперт в тюремной башне. Мне нужно вызволить его из Серой башни так, чтобы нам не помешала магическая защита и нас никто не увидел. Да, и нужно все проделать так, чтобы никто не догадался, что он сбежал, хотя бы в течение четверти часа.
Китаи лишь спросила:
— Это будет опасно?
— Очень, — ответил Тави. — Если нас поймают, то посадят в тюрьму или убьют на месте.
Китаи с задумчивым видом кивнула:
— Значит, нас не должны поймать.
— И мы не можем потерпеть неудачу. Китаи, это может оказаться очень важным. И не только для меня, но и для всей Алеры.
— Почему? — спросила она.
Тави нахмурил лоб:
— У нас нет времени на долгие объяснения. Что тебе известно об алеранской политике?
— Я знаю, что все вы безумны, — ответила Китаи.
Тави не смог удержаться от смеха.
— Я понимаю, почему ты так думаешь, — сказал Тави. — Тебе нужна другая причина?
— Хотелось бы, — ответила Китаи. Тави немного подумал, а потом сказал:
— Тот, кого заточили в башню, мой друг. Он попал туда из-за того, что защищал меня.
Китаи немного подумала и кивнула.
— Причина вполне достаточная, — сказала она.
— Так ты мне поможешь?
— Да, алеранец, — ответила она, внимательно глядя на Тави. — Я тебе помогу.
Он серьезно кивнул:
— Спасибо тебе.
Ее белые зубы сверкнули в сумраке переулка.
— Не нужно меня благодарить. Подожди, пока не узнаешь, что нам потребуется сделать, чтобы войти в башню.
Тави смотрел на огромные воздушные пространства, окружавшие Серую башню, и его сердце сжималось от ужаса.
Он довольно быстро узнал, как найти Серую башню. Он задал вопрос гражданскому легионеру с красным носом и таким пропитанным алкоголем дыханием, что оно могло вспыхнуть от малейшей искры, и тот тут же принялся объяснять Тави, как туда добраться. Речь его была не слишком внятной, но Тави его понял. Они с Китаи поспешно направились к башне, стараясь избегать больших сборищ людей, как на улице Ремесленников.
Теперь они стояли возле акведука, где собиралась вода горных ключей, — столицу окружали горы и зеленые чаши полей фермерских хозяйств. Из акведука выходила дюжина ответвлений, несущих чистую воду к резервуарам, расположенным по всему городу. С того места, где они стояли, Тави мог видеть почти незаметный скос акведука, проходящий через все окрестности, величественные арки поддерживали каменные желоба, по которым непрерывно с тихим журчанием текла вода. В нескольких сотнях ярдов впереди акведук проходил мимо штаба и казарм Гражданского легиона с одной стороны и Серой башни — с другой.
Китаи посмотрела на Тави через плечо и замедлила шаг. Однако она с удивительной уверенностью шла по узкой и скользкой от воды каменной дорожке, окаймлявшей акведук.
— Хочешь, чтобы я шла медленнее? — спросила она.
— Нет, — раздраженно ответил Тави. Он полностью сосредоточился на ходьбе, стараясь не думать, как легко можно соскользнуть вниз, навстречу унизительной смерти. — Продолжай идти вперед.
Китаи пожала плечами, на ее губах заиграла самодовольная улыбка, и она отвернулась от Тави.
Они приближались к башне, и Тави внимательно ее рассматривал. Строение казалось на удивление простым. Тави представлял себе нечто изящное и мрачное, наводящее тоску на узников, для которых было бы недостижимым счастьем выброситься из башни на камни. А на самом деле башня не слишком отличалась от казарм, хотя была выше и с более узкими окнами, да и дверей Тави заметил гораздо меньше. Башню окружала широкая лужайка, огороженная палисадом. У ворот стояли на посту стражники. Кроме того, у входа в башню тоже замерли часовые. Небольшой патруль расхаживал вдоль палисада.
— Выглядит довольно… симпатично, — пробормотал Тави. — Просто чудесное место.
— Не бывает симпатичных тюрем, — ответила Китаи.
Она неожиданно остановилась, и Тави едва не натолкнулся на нее, что могло бы привести к трагическим последствиям. Он с трудом восстановил равновесие и мрачно посмотрел на Китаи. В это время по улице, под акведуком, проходила группа странствующих певцов. У каждого из них была в руках зажженная свеча, как и предписывали традиции праздника.
Китаи внимательно наблюдала за ними, пока они проходили внизу.
— Тебе нравится музыка? — спросил Тави.
— Вы все поете неправильно, — ответила Китаи, с нескрываемым любопытством глядя вниз. — Нужно петь совсем не так.
— Что ты хочешь этим сказать?
Она нетерпеливо взмахнула рукой.
— Мой народ поет те песни, которые возникают у него на губах. Иногда сразу несколько песен. И всякий, кто поет, сплетает свою песню с теми, что уже поются. По меньшей мере сразу три песни — если их меньше, то и силы тратить не стоит. Но вы, алеранцы, поете только одну. И вы все поете одинаково. — Она недоуменно потрясла головой. — Наверное, во время тренировок можно умереть от скуки.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 156
