и Данина удивлённо качали головами, хвалили дочь и благодарили Дантора, что не бросил и пришёл на помощь. И император, о котором шёпотом говорил весь подлунный мир, не казался уже таким неприступным и непримиримым, а был обычным мужчиной, который гордится своим ребёнком, пусть и дочерью.
- А вы? Что было с вами? – поведав о внуке и нынешнем путешествии, спросила Тевера.
- Всё просто, - усмехнулся бывший император. – Мы сели на корабль и отплыли. На Северных островах нас приняли достойно, даже не держали обиду, что выбрали другого жениха. Договорились о торговле, о взаимопомощи, пригласили делегацию ко двору. Единственную я допустил ошибку – просил пересылать все письма сначала в храм на побережье, а оттуда уже в столицу. Наверное, до тебя ни одно письмо и не дошло? Ничего, наладите отношения с соседями, они всё поймут. – Таубер Манский ласково погладил дочь по плечу. – Мы с её величеством уже собирались домой, когда с нами на борт попросился жрец Нерождённого. Отказать соотечественнику было невозможно, и мы взяли его с собой. А через три дня начался шторм. Моя защита ослабла, и жрец, путешествовавший с нами, напал. Я всегда подозревал, что храмовники не просты, но с такими заклятиями мне никогда не приходилось сталкиваться. В какой-то момент я просто понял, что не владею собственным телом, полностью подчиняюсь этому… длиннополому. Он заставил нас покинуть корабль и сесть в шлюпку, сам спустился следом и правил, пока шлюпка не оказалась на этом берегу. Тогда жрец применил ещё какое-то заклятие. Что было дальше – я не помню.
Таубер Манский замолчал и ссутулился. Наверное, он уже не единожды переживал о своей ошибке. Но только сейчас к нему начало приходить осознание всей её тяжести.
- Мы очнулись в этом домике, - продолжила Данина Узарская. – За столом сидел жрец и нахваливал мою стряпню. А я ничего не помнила. Ни кто я сама, ни где нахожусь, ни откуда в нашем доме появился служитель Нерождённого – ничего. Особенно странно было, что я не помню, как готовить или ухаживать за огородом, ведь любой крестьянин умеет это с детства. А муж мой учился ловить рыбу, колоть дрова и строить. Жрец провёл с нами достаточно много времени, помогая освоиться в якобы забытой жизни. Это драконы заколдовали – так он говорил, и мы верили. А как было не поверить?
- Но потом жрец ушёл и, видимо, его заклятие стало спадать. Мы постепенно стали вспоминать, кто мы такие и что вообще позабыли на севере.
- Мне так жаль, папа, что я не догадалась лично написать правителю Северных островов, - всхлипнула Тевера, прижимаясь к отцу.
- Ты ни в чём не виновата, - погладил тот её по голове. – Несмотря ни на что ты справилась с такой трудной задачей. Мы гордимся тобой. Наверное, тот жрец и посылал все те письма, о которых ты рассказывала.
- Но если вы всё вспомнили, почему не вернулись? – спросил Дантор.
- А мы и не знали, - развела руками Данина. – Мы два года прожили в этой избушке, и я считала себя самой безрукой женщиной в мире, пока не научилась готовить. Память возвращалась медленно, а когда мы вспомнили, кто есть на самом деле, даже не стали пытаться выбраться отсюда. Как знать, чья сила правила империей? Ни лошади, ни лодки, чтобы добраться до большого селения, у нас не было. А идти пешком через эти гиблые места – безнадёжное дело. Да и привыкли мы жить в покое и одиночестве, без толпы придворных, приторных взглядов и ядовитой лжи.
- Отец, теперь вы вернётесь и опять будете императором! И везде наступит мир и покой, - обрадовалась Тевера.
- Нет. – Таубер Манский покачал головой. – Двум императорам не бывать, а я оценил спокойную жизнь без ежедневных обязанностей и придворных прихвостней. Наш срок правления истёк, теперь очередь молодости. Но, так и быть, если понадобится совет, обращайтесь. Воспитаете нового императора, тогда и отдохнёте.
- И, конечно, навещайте нас, - улыбнулась мать дочери. – С драконом это легко.
Ночь Дантор и Тевера провели с родителями. Наутро, когда они уже собирались возвращаться к оставленной в селении свите, Таубер Манский отозвал дочь в сторону и, протянув ей что-то в руке, тихо сказал:
- Он вернулся ко мне год назад. Уж не знаю, как так вышло, что ты потеряла медальон, но постарайся больше такого не допускать. Это твоя защита.
Тевера радостно вскрикнула и обняла отца. Второй раз она принимала из его рук родовую реликвию. И уж теперь-то она больше никому не позволит отобрать свой медальон.
* * *
Десять лет спустя
Гортен Манский, раскинув руки навстречу ветру, стоял на самом краю обрыва. Ему нравилось, как ветер шевелил золотисто-каштановые волосы, как пел что-то на своём особом языке, понятном лишь тем, кто в рождения принадлежал этим горам.
Рядом стоял рыжеволосый мужчина с тонкими нитями седины на висках и улыбался.
- Папа, мне кажется, с этой вершины я вижу Дармат и маму, - звонко проговорил мальчик, и голос его, отражаясь от скалистых склонов, эхом понёсся по горным долинам.
- Ты не первый, кто говорит такие слова, - с улыбкой отозвался Дантор Манский.
-А кто был до меня? – ревностно поинтересовался сын.
- Дядя Наргид и, конечно, твоя мама. Они любят здесь бывать, но это получается редко.
- А ты можешь чаще?
- Да, нашей с тобой крови необходимо подпитываться от силы гор. И сегодня я научу тебя, как в несколько дней достичь этого края.
- А маму?
- К сожалению, маму не смогу. Но ведь мы всегда можем взять её с собой – от неё у нас тайн нет.
Высоко над их головами мелькнуло несколько теней. Спускаясь ниже, они становились всё больше и больше, пока не стали отчётливо видны длинные изящные тела, покрытые чешуёй, и широко распахнутые кожистые крылья.
- Повторяй за мной, - шепнул Дантор сыну. – Клянусь быть тебе верным другом, уважать тебя и делить с тобой пищу, кров и силу. Во мне живёт сила гор, ею тебя заклинаю, дракон!
Гортен старательно выговаривал непонятные слова, всей душой жаждая коснуться одного из удивительных созданий. И когда рядом с ним опустился совсем маленький дракончик, ещё детёныш, он едва не запрыгал на месте от радости. Но кронпринцам не положено прыгать. Он сдержанно низко поклонился и мысленно обратился к
