Разумовский. Следую Я же впиваюсь взглядом в черную кромку леса.
— Разве что на себя.
— Почему же?
В его голосе слышатся знакомые издевательские нотки, но это не мешает мне признаться.
— Все вокруг будто знают, для чего они здесь.
— Вернешься домой и займешь свое место. — холодно отзывается Амур, отталкиваясь от стены.
У меня нет дома. Я не имею места. Нигде. Мне становится еще хуже, когда я вдруг признаюсь в этом самой себе. Я не хочу возвращаться. Легкость сменяет гнетущая пустота.
Из-за угла выходит Катунь. Его лицо озаряет широкая белоснежная улыбка, едва он нас завидел. Наверное, он не раз заставал друга по ночам в компании девиц. Щеки краснеют от стыда. Теперь я одна из них.
— Мы пойдем к поместью. — коротко бросает Амур и идёт вперед. Я задержалась на пару секунд, виновато пожимая плечами. Катунь понимающе кивает и скрывается в глубине дома.
В поместье? А как же ужин-завтрак?
Конечно, он соврал.
Мы неспеша шагаем в сторону леса. Вымокшая трава хлюпает под подошвами ботинок. Амур смотрит на небо, разглядывая яркие звезды. Жалею о том, что не взяла с собой платок. Нос замерз очень быстро.
— А ты злишься? — спрашиваю я, в очередной раз спотыкаясь о кочку. Громадная туча закрывает собой большую часть звезд и бледную луну. Мир погружается в самый настоящий мрак. Молчать становится невыносимо. Я не двигаюсь в темноте так уверенно, как другие. Это кажется мне нереальным.
— На тебя? — ехидно уточняет Разумовский. Его голос раздаётся из ниоткуда. В какой-то момент меня одолевает страх.
Где же Амур?
Шарю руками в поисках Разумовского, но вокруг лишь пустота. Темная, как воды реки, в которой он меня чуть не угробил.
— В принципе.
Сейчас он заговорит, и я найду его. Пауза, как назло, затягивается. Он оставил меня в лесу одну? Как ему удается двигаться бесшумно?
— Да.
Голос звучит позади меня. Топчусь на месте, вытянув руки перед собой. Ничего. Абсолютная пустота.
— А на меня?
Я теряю терпение. Горло сжимается под натиском паники. Сердце стучит в висках, а язык будто присох к небу.
Он оставил меня.
Внезапно чувствую теплую ладонь, аккуратно обхватившую предплечье. Амур тянет меня к себе, и я чувствую, что ужас отпускает меня из своих цепких лап.
— Нет, а должен?
С размаху бью его наотмашь. Попадаю, кажется, в живот. Амур хихикает, притягивая меня к себе. Разумовский обнимает меня, не давая ударить еще раз. Умно. Я утыкаюсь носом в грубую ткань его одежды. От него пахнет мятой.
— Испугалась? — смеется Амур, переступая с ноги на ногу.
Что это с ним? У него появилось настроение?
— Нет. — бурчу я, коря себя за облегчение, настигшее меня в его объятиях.
— Верю.
Его голос звучит так, будто он и сам этому не рад. Я ловлю себя на мысли о том, что хочу его поцеловать. Мигом гоню от себя эту безумную идею.
Кажется, я совсем слетела с катушек.
Глупо отрицать, что такой Амур мне нравится. Да, издевается, да, невыносим, да и ещё раз да — он просто выводит меня из себя. Но он здесь и от одного этого мне становится легче.
Таким он бы понравился кому угодно. Но Амур гораздо сложнее, и я не уверена, что смогу потянуть его безумие, грозящее захлестнуть нас обоих. Да и каким «таким»? Будучи самим собой? Или это очередное притворство, как его интонации, сквозящие спокойствием и дружелюбием, когда он угрожает отрезать пальцы своим же друзьям?
— Зря. — честно говорю я, пытаясь разглядеть Амура в темноте. Тщетно. Есть только его ладони, крепко обхватившие меня за спину и голос, доносящийся сверху.
— Может быть. А может и нет.
Амур тянет меня вперед, держа за руку. Прохладный ночной воздух встречает меня, заставляя мыслями вернуться к Разумовскому и теплу, которое я ощутила при нашей близости.
— Так куда мы идем?
Каждый шаг как будто над пропастью. Сжимаю теплую ладонь, вспоминая, какой она была пару дней назад, когда Разумовский истекал кровью.
Я ведь так и не спросила, как он.
— Ты уже доверилась мне, позволив вести себя вслепую, разве так важно куда мы направляемся?
В его словах есть смысл. Мне действительно все равно куда мы, и как долго будем идти.
Ветки хрустят под ногами. Шаркаю, боясь споткнуться. Ощущение того, что я ослепла — пугает.
— Нет. Не важно.
Смешок. Амур крепче сжимает кисть, утягивая вслед за собой, в неизвестность. Закрываю глаза, полностью доверившись Разумовскому.
— Ты же знаешь, что неестественно доверять своему потенциальному противнику? — спустя некоторое время пути в тишине вопрошает Амур. Он поддерживает меня за локоть, помогая перешагнуть ствол дерева.
— Ты мне не ваг.
— Ты хотела меня убить.
Ухмыляюсь в ответ, переступая через бревно, опираясь на руку Разумовского.
— Не больше, чем ты меня.
— Очень сильно? — смеясь уточняет Амур.
— Очень сильно.
Едва не спотыкаюсь о внезапно остановившегося Разумовского. Тело бьет легкая дрожь. Все-таки стоило одеться потеплее.
— Рад это слышать. Ты можешь открыть глаза.
Я повинуюсь, понимая, что туча прошла, уступив место тусклому свету. Разглядываю лес вокруг, но не понимаю, где мы.
— Ты сегодня в настроении? — недоверчиво уточняю я. Амур топчется на месте, сверяясь с компасом на цепочке. Под ногами хрустят мелке ветки. Мы движемся вперед, огибая шершавые стволы сосен. Он не отпускает мою руку и продолжает вести как раньше. Я не сопротивляюсь, хоть и вижу корни и листья перед собой.
Ненавижу себя за то, как мне нравится его присутствие поблизости.
— Конечно, ведь твоя попытка убийства не увенчалась успехом.
— Я просто… — не найдя достойного оправдания замолкаю на полуслове.
Ты просто убийца, которая, возможно, подцепила неизведанный вирус, превращающий людей в безумных.
Амур радостно перехватывает инициативу на себя, заметив то, как я скисла.
— Если ты хотела попасть в мою кровать, то могла бы просто попросить.
Наглец. Я принимаю правила игры, которую он затеял, отбрасывая все сомнения и опасения.
Последствия — проблема завтрашнего дня, который может попросту не наступить.
— Хорошо. Когда можно забронировать ваши услуги на ночь?
— Не совсем понимаю о чём ты, но я надеялся, что услуги будешь оказывать ты.
— У тебя в жизни столько денег не будет, чтобы оплатить мои труды.
Мы выбираемся на берег небольшой лесной реки, и я уже понимаю, что нас ждет дальше. Сердце замирает при одной мысли о переправе через воду.
— Хорошо. Приму к сведению. Надо будет ограбить торговца позажиточнее.
***
Полумесяц отражается в черной водной глади. Ветра нет и в помине. Холодный воздух пропитан осенней свежестью и запахом леса. Сердце глухо
