Рене неторопливо пробивался сквозь толпу. Жители доброго города Мунта, похоже, были не слишком взбудоражены откровениями клирика. Веселыми их назвать было трудно, но Аррой уже понял, что при новом короле улыбаться на улицах не принято. Тем не менее город жил своей обычной жизнью, озабоченный новыми торговыми правилами и введенным накануне дополнительным побором. Грядущие бедствия, которым положено свалиться на нераскаявшихся после свершения Последнего Греха, обывателей не волновали. Обещанные ужасы были (если были) далеко, а синяки и сборщики налогов болтались под боком. Город кишел соглядатаями, и Рене не отказал себе в удовольствии задеть плечом лысого фискала.
Ни годы скитаний, ни сама Смерть, из лап которой он умудрился вырваться, не отучили Счастливчика играть с огнем. Кристалл мог учуять любую волшбу, но не ту, что творилась в непосредственной близости от него. Задевший синяка нобиль еще не скрылся за углом, когда расфуфыренная купчиха, брезгливо подобрав юбки, отшатнулась от лысого, зажимая нос. Тот ничего не понял, обернулся, втянул воздух носом и завертелся волчком, не понимая, что запах давно не чищенного хлева исходит от него самого.
2895 год от В.И. 2-й день месяца Вепря АРЦИЯ. МУНТ
При виде синеглазой красавицы в белом Пьеру Тартю всегда становилось не по себе, но Предстоятельница ему помогала и помогает. Без нее ему не обойтись. Его Величество поднес к губам ледяную ручку с алым кольцом, и под ложечкой засосало.
– Приветствую Ее Иносенсию.
– Арвэль мертв, – медленно произнесла Анастазия, – он поступил не правильно.
– Ее Иносенсия узнает новости раньше короля…
– Я узнаю о смерти своих рыцарей, где бы они ни были. Вы поступили недальновидно, Пьер.
– Я… – Заготовленные слова оказались не нужны. Сон был хорош, но действительность оказалась мерзкой. Арвэль мертв, а Филипп?! И кто об этом знает еще? Пьер Тартю готовился стать повелителем Благодатных земель, но пока оставался безродным узурпатором, не слишком крепко сидящим на троне. Если Арция узнает про убийство сыновей Филиппа, от него отвернется даже Церковь. Святоши согласны на любое преступление, если оно им на пользу, но, не моргнув глазом, отрекутся от того, кто попался, а без помощи Церкви и орденов ему не продержаться и месяца. Случись что, Жоселин не поможет: Тагэре свергнут, войны не будет, и Паучихе недавний союзник больше не нужен; расправившись с Оргондой, она потянется к Ларрэну и острову Ро. Отгрызать куски от охваченной гражданской войной страны как раз по ней. – Я еще не слышал доклада… Я…
– Сейчас услышите. Старший из братьев отчего-то не ужинал. Когда младший уснул, он догадался, что происходит, воспользовался висевшим на стене старинным мечом и убил троих. Он бы уцелел, но за дверью стоял ваш человек с арбалетом. Он довел дело до конца.
– Я очень сожалею, что ваш рыцарь…
– Арвэль заслужил свою участь, бездарно исполнив бездарный приказ. Ваш приказ, не мой!
– Несчастная случайность, такое могло произойти с любым.
– Объяснения и оправдания не нужны.
– Прошу Ее Иносенсию…
– Хватит, Пьер, – оборвала Анастазия, – до поры до времени вам везло, но везение не может длиться вечно. Вы слишком торопитесь. И с убийствами, и со свадьбой, и с уничтожением документов. Мальчики до своего совершеннолетия никому не мешали. У вас было три года, чтобы заставить людей разлюбить Тагэре, а еще лучше – забыть об этой династии. Вилльо слишком нетерпеливы, но вы ждали всю жизнь и могли подождать еще.
– Ваша Иносенсия…
– Я сказала «хватит»! – Синие глаза грозно сверкнули и вновь обрели безмятежность озера, на дне которого спит дракон. – Оправдания мне не нужны. Надеюсь, в следующий раз вы будете умнее. Я постараюсь вам помочь, хоть это и непросто. Сколь долго вы сможете скрывать убийство и сможете ли?
– Я… Не думаю, что дольше месяца. Мать мальчиков… Она имеет обыкновение их навещать, хотя старший отказывается с ней разговаривать.
– Плохо… Что ж, тех, кто знает или догадывается, придется так или иначе убрать. На этот раз постарайтесь обойтись без ошибок. В крайнем случае скажите, что дети с помощью наставника тайно бежали в Оргонду. Вилльо намекните, что ТАКОЙ сор из избы лучше не выносить. Мертвых тайно похороните.
– Но… Может, Ее Иносенсия исправит внешность других мальчиков, я мог бы…
– Пьер, если вы научитесь терпению, то станете сносным королем, но в магии вы полный профан. Изменить внешность мертвого я могу, но надеть «маску» на живого невозможно. Вы наслушались старых сказок, Тартю. В следующий раз вы мне, видимо, расскажете про эльфов…
– Сожалею…
– Оставьте ваши сожаления и советы при себе и делайте, что сказано. Чтобы смыть с вас грязь, мне понадобится несколько месяцев, да и то если повезет. Мне нужен список членов Королевской поэтической Академии, и чем быстрее, тем лучше… И раздобудьте образцы их писаний.
Проклятый, зачем этой ледяной кукле понадобились поэты? Его Величество Пьер Седьмой, в глубине души содрогаясь, еще раз припал к белоснежной руке.
– Ее Иносенсия получит все, что ей нужно.
– Мне? – Огромные глаза, окаймленные черными ресницами, самые прекрасные и самые холодные глаза Благодатных земель широко раскрылись. – Мне поэты не нужны. Они нужны вам, Пьер. Если, разумеется, не желаете однажды проснуться с клеймом детоубийцы. О матери мальчиков вы, надеюсь, позаботитесь отдельно.
2895 год от В.И. 2-й день месяца Вепря АРЦИЯ. МУНТ
– Пришел назначенный срок, и сбылось предначертанное. Свершен Последний Грех, и ничто ныне не спасет грешников, пребывающих во тьме и скверне. Грядет! Грядет Антипод и предвестники его. – Суровое и вдохновенное лицо Предстоятеля ордена святого Антония сделало бы честь лучшему из творений Суона эль Триго. – Они уже здесь! Они среди нас! Четыре тени. Четыре ветра. Четыре разящих меча.
Голод! Голод на тощем одре, со вспученным животом и ввалившимися ребрами. Он придет с Полудня, и черными будут следы копыт коня его, и перестанет родить земля, а то, что было взращено ранее, пожрут полчища мышей и крыс. И съедят люди сначала скотов, затем псов, кошек и ворон и станут пожирать друг друга. Худые будут подстерегать тучных, сильные – слабых, и станут матери ловить и убивать чужих детей, чтобы прокормить своих.
И поднимется с Полуночи тень второго всадника, и имя ему Зараза. Впереди него будут бежать тысячи бешеных собак с опененными мордами и зажатыми между ног хвостами, и там, где пройдет Зараза, воцарится ужас. Ибо ветер станет смертоносным, и вода, и земля, и дыхание людское будут исполнены заразы. Опустеют деревни и города, и лишь мертвые будут хоронить мертвых.
