Андре Олдмен - Щит Агибалла

Только ничего этого на сей раз не было. Конан-варвар, прокладывающий мне путь, только помянул Крома своего неведомого, щит из рук не выпуская, зеленые сполохи оплели его тело, пыхнули и растаяли, как туман под утренним ветром. И понял я, что тоска и предчувствие беды там, на Тропе Мертвецов, не обманули. Время Ходка ушло, путь в Провал ему отныне заказан, а Агибалл, небожитель неведомый, обратил лик свой на иное человеческое существо…

– Прощай, белобрысый!

– Прощай и ты, Конан-северянин!

– Видишь, слаб оказался твой Агибалл.

– Слаб или милостив — не нам судить.

– Что делать станешь?

– Не бойся, не пропаду. Деньги у меня есть, есть и невеста, нежная и преданная. Построю усадьбу в долине Лема, обнесу высоким тыном, собак во двор напущу и стану жить, с людьми не знаясь.

– Все еще оотэка покоя не дает?

– Может, и так. Ты свою долю сбудь подальше отсюда. Лучше всего в Заморе, стране воров, тамошние толстосумы падки до зелий неведомых. И упаси тебя Кром возвращаться в Провал. Прощай.

– Прощай и ты, Альбинос. Мир велик, есть что посмотреть, кроме дыры этой затхлой. Смотри, не клади за щеку "лучезарные зерна", люб свою жену слепо, до правды не доискивайся!

Они махнули на прощание друг другу и разошлись, вздымая пыль: Конан-варвар — подошвами потертых сапог, Халар Ходок — босыми, привычными к окольным путям ступнями.