оса. Он вытащил пистолет, о котором до сей минуты не думал, потому что бессмысленно стрелять на полном скаку. Теперь он остановился, а до знаменосца было не более четырёх ярдов.
Полотнище свешивалось с длинного древка – такого, что, поставленное стоймя, оно возвышалось на три человеческих роста и было видно издали. На скаку знаменосец держал его горизонтально, как турнирное копьё, в левой руке, а правой сжимал поводья. Боб подскакал слева, и знаменосец машинально загородился древком. Палаш врубился в древесину и застрял примерно на трети длины от наконечника.
Теперь знаменосец поднял древко вертикально и упёр в землю, так что Бобу было не дотянуться до палаша. Обняв для равновесия шест, всадник тоже вытащил пистолет. Это был красивый белокурый англичанин лет восемнадцати, и Боб выстрелил ему в лицо. Грудь защищала кираса, так что целить можно было лишь в голову.
Туман снова сгущался. Пошёл мелкий дождик, солнце погасло, словно задули свечу, наступили серые сумерки. Боб услышал шум и заглянул в овражек. Лошадь Апнора металась – у неё была сломана нога. В следующий миг сам граф вылез из оврага целый и невредимый. Щелчок, который услышал Боб, был не пистолетным выстрелом, а хрустом кости, когда лошадь попыталась круто развернуться на неудачном месте.
Боб разрядил единственный пистолет, и времени заряжать его не было. Знаменосец, падая, непроизвольно спустил курок и выстрелил в воздух. Боб спешился, доковылял на затёкших ногах до убитого и повалил древко. Апнор стоял на краю оврага над лошадью и держал в каждой руке по пистолету. Он прицелился лошади в голову и нажал на спуск. Кремень высек искру, но пистолет не выстрелил: порох на полке отсырел.
Апнор оценивающе взглянул на Боба. Тот наступил на древко в том месте, где застрял клинок, потянул рукой так, что дерево хрустнуло, и вынул палаш. Апнор ещё раз взглянул на него и без колебаний выстрелил лошади в голову. Потом бросил оба пистолета, повернулся к Бобу и вытащил рапиру. Будучи своего рода консерватором, он так и не сменил её на более модную шпагу.
– Сержант Шафто, – сказал Апнор, – с нашей последней встречи твой брат покрыл себя ещё более громким бесславием. Теперь битва при Огриме проиграна. Вряд ли я вновь увижу солнце. Однако я благодарен Провидению, предавшему тебя в мою власть, чтобы я напоследок отправил Эммердёрова брата в ад.
– Мне казалось, это вы в моей власти, – заметил Боб.
Апнор сбросил плащ, явив сверкающую кирасу поверх кольчуги.
– Не очень-то рыцарственно, – заметил Боб.
– Напротив, нет ничего рыцарственнее, чем, облачившись в доспехи, истреблять мятежный сброд – как демонстрирует сейчас ваша кавалерия!
Он кивнул туда, где ниже по склону кавалеристы де Рювиньи преследовали ирландцев, торопясь до темноты перебить как можно больше вражеских солдат. Апнор, как человек утончённый, видел иронию ситуации и предлагал Бобу позабавиться вместе с ним.
– Довольно разговоров, – сказал Боб, поднося эфес к лицу. – Я здесь не для того, чтобы дружески с вами беседовать.
Он резко отвёл клинок вниз и вбок, завершая салют. Апнор сделал шаг вперёд и принял боевую стойку, потом якобы вспомнил про манеры и изобразил некое слабое подобие салюта. Он настолько виртуозно владел рапирой, что мог выразить некоторые чувства, например сарказм, нюансами её движений. Боб шагнул к Апнору, надеясь оттеснить того к ручью, а самому занять более выгодную позицию.
– Ах, это же всё из-за девушки, не так ли? Из-за моей прелестной рабыни Абигайль! – воскликнул Апнор. – Я и запамятовал.
– Неправда.
– Скажи, ты и впрямь веришь, будто получишь её обратно, если меня убьёшь?
– Не совсем. Она перейдёт к вашим наследникам, и я убью их.
Ответ пришёлся Апнору не по вкусу.
– Так это месть, – заметил он. Затем, повернувшись на одном каблуке, пробежал несколько шагов, набирая разбег, и перепрыгнул на другой берег. – В таком случае я имею право выбирать место для поединка. Перебирайся на мою сторону, сержант!
Боб отступил на несколько шагов, чтобы разбежаться, но когда он уже изготовился к прыжку, Апнор выставил шпагу.
– Ты промешкал во второй раз! Тебе надо было зарубить меня до того, как я прыгнул! – укоризненно произнёс Апнор.
Боб, не снисходя до ответа, боком двинулся вдоль ручья. Апнор повторял его движения, пока Боб не остановился. Тут граф повернул голову и жестом дурного актёра поднёс ладонь к уху. – Чу! Приближается кавалерия Патрика Сарсфилда!
– А по-моему, это стучат датские копыта.
Апнор крайне неубедительно изобразил смешок.
– Что это вы заделались вестовым, милорд? Почему Сен-Рю не исполняет свои обязанности?
– Потому что ему снесло голову ядром. – Апнор поднял руку ко рту, словно подавляя зевок. – Скучноватый выходит поединок, – посетовал он.
– Дайте мне перебраться на ту сторону, и дело сразу пойдёт повеселее.
– Нет, это тебе недостаёт огня! Француз бы уже перепрыгнул на мою сторону. Может, тебя подзадорит, если я скажу, что переспал с твоей ненаглядной Абигайль?
– Я так и думал, – спокойно отвечал Боб.
– А ты… нет?
– Не ваше дело.
– Ещё как моё, ведь она моя собственность, и я сломал её девственность этим клинком, как сломаю твою вот этим! Так что не мнись, сержант, я знаю, что ты не спал с Абигайль. Может быть, ещё переспишь. Только прихвати баранью кишку. Боюсь, я или кто-нибудь из моих друзей наградили Абигайль дурной болезнью.
Боб прыгнул через ручей. Апнор отступил на шаг и дал ему благополучно приземлиться, но тут же ринулся вперёд, поводя кончиком рапиры (которую держал в правой руке), а левой вытаскивая кинжал.
– Не смотри на кинжал, дурачок, – поддразнил он. – Ты должен смотреть на противника – как смотрит на меня Абигайль Фромм, когда я её ублажаю.
Боб, решив, что этого довольно, отвёл руку, чтобы рубануть наотмашь. Отчасти он хотел убедить Апнора, что и впрямь рассвирепел от его предсказуемых издёвок, поэтому с рёвом кинулся на графа, размахнувшись палашом, как косарь – косой.
Что-то похожее он целый месяц отрабатывал с Ламоттом. Лёгкий клинок Апнора не выдержал бы удара тяжёлым палашом, поэтому граф поневоле должен был попятиться и опустить рапиру. Однако Боб, атакуя, становился досягаем для удара кинжалом. Поэтому Апнор убрал правую ногу назад, на левой развернулся боком к противнику, чтобы тот в движении оказался напротив него, и занёс кинжал.
Всё шло по плану до последнего мгновения. Вместо того чтобы поравняться с Апнором, Боб упёрся ногами и нырнул вперёд, под кинжал. Рубящий замах раскрутил его слева-направо, лицо было теперь на уровне ног противника. Боб выставил вперёд левое плечо, чтобы смягчить удар о дёрн, следом двигались голова, правая рука и
