с Елеей и Звоном отступили в укрытие повыше, на другом дереве, откуда открывался лучший обзор на летающую лодку. Земные теперь сновали туда-сюда по открытой палубе, разделенной напоминавшим хребет строением. Делин подождал, пока раксура не замаскируются, а потом стал кричать.
Земные тут же его услышали, и некоторые выбежали из дверей в верхней части лодки.
– Надеюсь, они ничего с ним не сделают из-за того, что он был с нами, – сказал Звон.
– Он считает, что нет.
Лун тоже беспокоился на этот счет, но Делин выглядел уверенным. Правда, Делин всегда выглядел уверенным. В этом смысле он был копией Утеса.
Один из земных, с тяжелым ранцем за плечами, вышел на палубу. Он что-то поправил и подтянул, а потом плавно взмыл в воздух, ничем не обнаружив, каким образом.
– Это что, какое-то заклинание? – спросила Звона Елея.
Тот качнул шипами:
– Возможно. Трудно сказать. Если та же сила удерживает лодку в воздухе, я не представляю, как они это контролируют.
Летающий земной обитатель скрылся в гуще листвы и миг спустя опять появился, уже с Делином. Они были чересчур далеко, чтобы разглядеть, как земной это делает, но наблюдать такое Луну было непросто. Он не мог поверить, что земное создание способно тащить кого-то в полете. Однако эти двое целыми и невредимыми опустились на палубу летающей лодки.
– Пора идти, – сказала Елея.
Лун качнул гребешками в молчаливом согласии. Они развернулись, сорвались с ветки и двинулись обратно в колонию.
День был долгим, и Елея со Звоном устали так же, как и Лун, поэтому не заглянули в зал учителей, где собрались арборы и воины, а разошлись по опочивальням.
Лун поднялся по центральному колодцу над выступом, ведущим в большой зал королев. Все было тихо, лишь журчала падающая в фонтан вода. Жемчужина и Уголек, вероятно, пребывали в опочивальне, Утес наверняка тоже, в своей или внизу, с арборами, или еще где-то в колонии. Лун прошел по коридору в опочивальню королевы-сестры.
Сперва ему показалось, что Нефриты здесь нет, но у парящей купальни он увидел кучку украшений. Луну очень нравился легкий доступ к проточной воде в древе-колонии и бассейны, подогретые отопительными камнями наставников. Водная система забирала избыток влаги, которую дерево втягивало корнями, и направляла в фонтаны, на орошение, в купальни и на промывку отхожих мест. После многих циклов, пока колония пустовала, сложная система пребывала в запущенном состоянии. Чтобы отыскать все закупоренные места и заставить систему исправно работать, потребовалось немало времени. Проведя большую часть жизни без подобной роскоши, Лун никогда не принимал ее как должное.
Он сел на подушки у очага. На горячих камнях уже стоял чайник. Лун нашел в миске плитку чая и раскрошил в воду пару кусочков.
Нефрита поднялась из бассейна, с ее гребешков стекала вода.
– Все прошло хорошо?
Она была в мягком обличье арборы, и Лун рад был видеть ее расслабленной.
– Да, земные забрали Делина, и все воины вернулись обратно.
Шагнув из бассейна, Нефрита взяла кусок ткани из стопки и принялась вытирать чешую.
– Что ж, – сказала она, – получился еще один интересный день.
Даже слишком. Лун повернулся спиной к очагу.
– Не могу представить, что нам снова придется сражаться за это место.
– Ты хочешь сказать, будет несправедливо, если нам придется снова сражаться за это место? – с усмешкой ответила Нефрита, опустившись на меховое одеяло напротив.
– Хм.
Справедливость – категория, внушаемая птенцам и младенцам, чтобы делились едой и игрушками и не дрались по мелочам, – неприменима к реальной жизни, во всяком случае, по опыту Луна.
Глядя на него, Нефрита спросила:
– Ты пойдешь со мной, если я последую за земными в тот город?
Лун взял чайник, просто чтобы чем-то занять руки. Он хорошо понимал, какой это комплимент – Нефрита так доверяла ему и его способностям, что предложила нечто, далеко выходящее за границы обычных обязанностей консорта.
Факт физического рождения консортом не дает инстинктивных знаний о том, как себя вести в этой роли, и с этим Лун пытался справляться с тех пор, как его приняли во двор. В прошлом цикле, растя птенцов Медного Неба и собственный первый выводок, он, казалось, оставил позади необходимость притворяться консортом и вплотную приблизился к тому, чтобы им быть. Много месяцев его никто не обзывал дикарем-одиночкой, по крайней мере в лицо. А теперь… Он не хотел покидать свой выводок, пока птенцы еще так малы. Но и не хотел, чтобы Нефрита ушла без него. И Звон тоже должен пойти, как единственный видевший город предтеч изнутри.
– Пока не знаю, – ответил Лун. – Я знаю только, чего хочу. Хочу жить здесь.
Выражение лица Нефриты было непроницаемым.
– Я иногда гадаю, не скучаешь ли ты. Раньше ты столько путешествовал.
– Путешествия переоценены, – отозвался Лун.
Времена, когда он голодал, мерз, спасался от хищников и его отовсюду изгоняли земные жители, хорошими совсем не были, хотя он и повидал много интересного.
– Я вот иногда немного скучаю, – продолжила Нефрита.
Она опустила шипы и отвела взгляд.
Лун не удивился, но и не ожидал от нее такого признания. За то время, пока двор наконец не начал устраиваться на новом месте, Нефрита тоже имела возможность насладиться путешествиями. Проще было обратить все в шутку.
– Королевам не подобает скучать, – сказал он.
Нефрита кивнула.
– А консортам не подобает случайно тонуть в купальных бассейнах. Но я слышала, такое случается.
Лун потянул ее гребешок. Если бы она хотела его утопить, он давал для этого поводы и посерьезнее.
– Все вечно говорят мне, что я должна чувствовать.
– Да, и мы оба знаем, как это раздражает.
Нефрита в задумчивости перевернула пустую чашку.
– Я не могу решить, пойду или нет, до тех пор, пока не переговорю с земными. – Она суховато улыбнулась. – А вернее, только тогда скажу всем, что решение принято.
Во всяком случае, двор не будет бездействовать. Это было бы худшим решением.
– Ты считаешь, что Жемчужина позволит тебе пойти?
Нефрита поразмыслила и вздохнула:
– Не знаю. Она не видела то создание в древнем подводном городе. Не уверена, что она понимает, насколько проблема серьезна. Но она тоже видела тот страшный сон и с тех пор, как мы здесь, постоянно старается сделать все, чтобы защитить двор. – Она царапнула когтями меховую подстилку. – В смысле, в старой колонии она все и всегда решала сама. А теперь хочет, чтобы все мы участвовали в ее решениях. Она к нам прислушивается. – Ее губы дрогнули. – Мне не хочется это испортить.
Если бы, когда Лун только пришел в Туман Индиго, кто-то сказал, что ему будет небезразлично
