Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 236
что, но он нечто большее, чем случайный поцелуй незнакомки. Моя награда будет, если случится наша встреча. Если сдержишь клятву, раз уж ты её дал», – её голос охрип, её цветущие глаза гладили слёзы.
– Я сдержу, сдержу… – твердил Репрев уже вслух, голова качалась, а сердце палило.
– Но как ты меня найдёшь? Ты ведь даже не спросил моего имени?
Репрев и в этот раз не стал врать и сказал:
– Я прочёл его вместе с твоей душой, Агата.
– Мне нравится твоё имя. Репрев. Воинственное, может быть, несколько грубое. При следующей встрече я бы назвала тебя ласковее. Репревушка. Ты бы позволил тебя так называть?
– Я бы всё позволил тебе, – прошептал он, положив ей на грудь голову. Сердце. Он вслушивался, как бьётся чужое живое сердце, – вот оно, настоящее чудо! – Ты, наверное, спросишь, как мне твоё имя?
Её сердце уже взбивало пену в своей суме.
– Снова лез ко мне в душу? – сказала она с опадающим, как осенние листья, смехом.
– Мне это уже ни к чему. Так спросишь?
– Да… – кольнуло его слух озябшее словечко.
– Твоё имя кажется мне знакомым. Будто бы наполовину. А другая половина – что-то, что можно не успеть до конца своей жизни открыть полностью. Даже если ты бессмертен… – Репрев мельком глянул за плечо: прозрачный лимонад молочно забелел. – Всё готово. Надо продолжать.
– Надо продолжать, – повторила она, присыпанная скорбью, но улыбнулась понимающей улыбкой. Полуартифекс встал и протянул ей руку.
– Укрываем молоко елями, – скомандовал полуартифекс. Но елей, не считая карамельных, нигде не было.
Тогда он взмахнул кистью – раз, другой, третий, и получилась ель.
«Одной маловато, – почесал макушку полуартифекс и сделал несколько елей. – Ну надо же, ствол забыл!»
И короткими штрихами подрисовал деревцам стволики, будто коричневые хвостики. Голубые ели получились правдоподобными, только кое-где иголки на лапах срослись, а стволы получились гладкими, без единой морщинки и сучка. Боясь испортить свою работу, полуартифекс ничего исправлять не стал, оставил как есть. Но настоящие ели непослушны, негибки, и склонить их – та ещё задачка. Полуартифекс придумал перерисовать свой лесок акварельными красками. Но выяснилось, что акварелью лучше всего создавать облака, снег или песок: всё то, что воздушно, рассыпчато, всё ускользающее и зыбкое. Кинокефалы просто-напросто проваливались сквозь акварельные деревья, как сквозь туман, и едва не угодили в молоко.
«Как мне сделать ели более… пластичными?..» – усердно думал полуартифекс и, наконец, придумал:
– Пластилин! Я слеплю ели из пластилина!
Обливаясь потом, кинокефалы сгибали голубые пластилиновые ели, забираясь на них всей гурьбой, топтали толстые иголки и не без труда, но всё-таки склонили лес над молоком и стали выжидать, когда солнце скроется за горами. Но небо хоть и полнилось светом, источник этого света где-то потерялся.
«Как я мог забыть и про солнце тоже? – сокрушался полуартифекс, обхватив ладонями лицо. – А что если…»
Кисть снова собралась в копьё. Протыкая остриём небо, полуартифекс приговаривал: «Холодно… холодно…» Ратовище неуверенно, но нагревалось. «Теплее… уже теплее». Заведя тупой конец копья за плечо, полуартифекс сделал выпад, словно собираясь бросить копьё, и в голубом небе осталась дыра. Из неё выскользнул масляный луч, попав прямо в пентагонирисовую реку, и сиреневая краска растеклась по написанному полуартифексом полотну. Испугался полуартифекс: не испортил ли он всю свою работу, и быстро вытащил луч из реки. Мир окрасился в прежние цвета. Небесное светило втягивало луч обратно в себя, но полуартифекс успел поддеть его копьём, осторожно и не спеша выудил из небесной лунки вязкое, как яичный желток, солнце. Когтем загладил лунку – и её как не бывало.
Прикоснувшись к солнцу, полуартифекс отдёрнул пальцы, ойкнув и стиснув зубы. Тогда он поднял солнце повыше копьём, обжигая ладони об нагревающийся металл. Когда копьё стало уже невозможно держать в руках, полуартифекс бросил его и подождал, пока оно остынет.
Открыв кисть, он изобразил ледяную дорожку, по которой солнце, расплавляя её по ходу в дождь, укатилось за горы. Смолкли певчие колокольчики. Тьма.
– Кто выключил свет? – в один голос пожаловался отряд.
Полуартифекс вскинул плащ, и небо осветилось музыкальными звёздами.
Черновые подняли голубые пластилиновые ели, и снова промах полуартифекса – верхушки не вкололись ввысь, как того требовала сказка. Тогда сделал он им острые наконечники – проткнули они холодные звёзды, и лучистая осыпь посыпалась на молоко.
Полуартифекс не допустил бы, чтобы его кинокефалы слизывали лучистую осыпь холодной звезды, да и зачем, когда он мог сам снять её кистью, как всамделишную плёнку с всамделишного молока. И снимая, слышал, как в водовороте стучат, сталкиваясь, кости из белого шоколада. А вполне возможно, уже не из шоколада.
«Пока всё идёт как надо. Только во что мне класть эту осыпь?»
Агата, увидев замешательство Репрева, стоявшего с намотанной на кисть лучистой осыпью холодной звезды, осмелела, вырвала у полуартифекса кисть и с игривым смехом перебросила своим кисть, а те начали бросать инструмент друг другу, пока его хозяин, выкрикивая что-то невнятное и пытаясь отобрать своё по праву, безуспешно умолял прекратить баловство под их задушевный хохот. Но целительный смех преображал до этого хмурые и сбитые усталостью лица кинокефалов, и полуартифекс замер, согнулся и вдруг рассмеялся вместе с ними. Всем уже стал безразличен отряд, а отряду, в свою очередь, стали безразличны черновые.
Когда солнце снова прогнали за горы сливочного мороженого, к полуартифексу подошёл генерал Цингулон со слипшимися фиолетовыми усами и спросил:
– Как скоро вы закончите?
– Молоко надо перемешивать ещё двенадцать… – Репрев замялся.
– Двенадцать дней? Недель? – предположил с волнением доктор.
– Месяцев, – сказал Репрев, прокашлявшись.
– Но бенгардийцы управлялись за один день! – вскричал генерал. – Вы же полуартифекс, неужели никак нельзя ускорить добычу?
– Я не управляю временем!
Генерал ближе подступил к нему, почти уперевшись лбом в лоб, заглянул своими узкими глазами в его и проговорил, скалясь:
– Вы закончите сегодня. Как – меня не волнует. Иначе – я сделаю то, что грозился сделать с черновыми. Выполняйте!
Репрев почувствовал, как кто-то стучится к нему в сознание.
«Прости, я подслушала ваш разговор».
«Ничего. Есть предложения?»
«Цингулон требует, чтобы мы закончили сегодня. Но ты не можешь управлять временем. Но ведь ты можешь управлять солнцем. Начало дня – это восход, а конец – закат. Грубо говоря. Повтори так семьсот тридцать раз…»
«И пройдёт год…»
Если бы Репрев мог, он бы сейчас расцеловал Агату. Не теряя ни минуты, полуартифекс подколол солнце копьём и загнал его за гору, начав отсчёт и пересиливая нестерпимую боль.
«Астра бы с ума сошёл от такой астрономии!» – смеялся про себя Репрев.
Придуманный полуартифексом Репревом мир
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 236
