class="p1">— Есть камеры наблюдения?
— Люди, которые приходят сюда, чтобы читать книги, которые здесь хранятся, действительно не хотят, чтобы их идентифицировали. Поэтому здесь нет никакой слежки, ни научной, ни мистической. Здесь есть серьезная охрана, чтобы ни одна из книг не ушла с глаз долой, но это все.
— Если нашего убийцу прервали, он мог оставить после себя какие-то улики, — сказал я. — Это его шестая жертва. Может, он стал неаккуратным.
Мисс Фейт медленно кивнула, выражение ее лица было неразличимо за темной маской. Ее глаза были очень синими, очень яркими.
— Это должно прекратиться, детектив. Пять предыдущих жертв, все ужасно изуродованы, у всех отсутствуют органы. Каждый раз разные органы. Интересно, что первая жертва была убита лезвием, но все остальные были разорваны на части, с помощью грубой физической силы. Зачем менять образ действий после первого убийства? Большинство серийных убийц придерживаются шаблона, ритуала, который имеет для них какое-то значение.
— Может быть, он решил, что клинок — это недостаточно личное, — сказал я. — Может быть, он почувствовал необходимость запачкать руки. Поймаем — спросим.
Некоторое время мы оба молча смотрели на тело. Это тело было другим. Жертва была оборотнем, и ее застали в момент смерти. Его лицо вытянулось в морду, на руках были когти, а на открытых участках кожи виднелись пятна серебристо-серого меха. Его одежда была разорвана, изорвана и пропитана кровью. Его выпотрошили, разорвав от подбородка до промежности, оставив огромную багровую сияющую рану. Вокруг него было полно крови, и еще больше крови было размазано по корешкам книг на полках.
— Убить оборотня всегда непросто, — наконец сказала мисс Фейт. — Но, учитывая состояние краев раны, он не был вскрыт. Это исключает серебряный кинжал.
— Серебряной пули тоже не видно, — произнес я. — А столовые приборы давно украдены.
— Тогда мы, вероятно, можем исключить Одинокого Рейнджера. — Она задумчиво потерла свой голый подбородок. — Знаешь, степень этих повреждений напоминает мне увечья скота.
Я посмотрел на нее.
— Мы говорим о маленьких серых инопланетянах, что потрошат коров?
Она коротко улыбнулась, ее алые губы выделялись на фоне бледной кожи под черной маской.
— Может, мне стоит проверить, не прощупывали ли его?
— Я думаю, это было наименьшее из того, что его беспокоило, — сказал я. — Должно быть, это был очень плохой способ умереть.
У нашей жертвы были вырваны органы, пока он был еще жив. Мисс Фейт занялась тем, что брала образцы с тела и с места преступления, складывала их в герметичные пластиковые пакеты и прятала в сумки на поясе.
— Не улыбайтесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Криминалистика ловит больше убийц, чем дедуктивное мышление.
— Я не сказала ни слова, — невинно ответила я, и для пущей убедительности вскинул обе руки, демонстрируя ладони.
— Тебе и не нужно было. Достаточно взглянуть на мой пояс, и рот начинает дергаться. Я должна заметить, что вещи, которые я храню в поясе, не раз спасали мне жизнь. Сюрикены, дымовые шашки, капсулы с тошнотворным газом, электрошоковые гранаты... Девушка должна быть готова ко всему. — Она встала и посмотрела вниз на тело. — Здесь такой беспорядок, что я даже не могу сказать, какие органы были извлечены; а ты?
— Сердце, конечно, — сказал я, вставая. — Может что-нибудь еще, но нам придется подождать вскрытия.
— Я уже просмотрела одежду, — сказала г-жа Фейт. — Если там были документы, убийца забрал их с собой. Но я нашла пропуск для прессы, спрятанный в его ботинке. В нем говорилось, что он работает в "Найт Таймс". Но на пропуске нет имени, что странно. Полагаю, это мог быть репортер, работающий под прикрытием.
— Я уточню у редактора, — сообщил я. — Есть еще интересный вопрос для размышления. Что он здесь делал? Исследования?
Мы оба осмотрелись, и мисс Фейт первой нашла книгу, лежащую на полу, недалеко от лужи крови. Она открыла книгу и быстро пролистала ее.
— Что-нибудь интересное? — спросил я. — Советы садовода-любителя или выкройки?
— Трудно сказать. Какая-то докторская диссертация о каннибальской практике некоторых южноамериканских племен.
Я жестом попросил книгу, и она передала ее. Я быстро пролистала первую главу.
— Похоже, речь идет о старом мифе каннибалов о том, что ты есть то, что ты ешь. Знаете, съешь сердце храбреца, чтобы стать храбрым, мышцы ног бегуна, чтобы стать быстрым.... Мы оба посмотрели на разорванное тело на полу, с отсутствующими органами.
— Может ли это быть мотивацией нашего убийцы? — спросила мисс Фейт. — Он забирает органы, чтобы потом съесть их и, возможно... что? Обрести новые способности? Расскажите мне подробности о пяти предыдущих жертвах, детектив.
— Легко! Первый был мелким греческим божеством, — сказал я. — Предположительно, он происходил от Геракла, причем во многих местах. Очень-очень сильный. Умер от одного ножевого ранения прямо в сердце. У него были отняты мышцы груди и рук.
— Только один удар в сердце? — переспросила мисс Фейт. — Для этого нужно было подойти вплотную. Это говорит о том, что жертва либо знала своего убийцу, либо имела основания доверять ему.
— Если наша логика верна и убийца обрел силу богатыря, ему больше не нужен нож, — мрачно произнес я.
— Это еще не все. — За своей маской она выглядела так, будто нахмурилась. — Все это дело рук кричит о... страсти. Что убийца наслаждался этим, или получал от этого какое-то извращенное удовлетворение.
— Второй жертвой была спекулянтка, — сказал я. — То, что в наши дни называют частным предпринимательством. Ей проломили голову и забрали глаза. Затем был бессмертный, который потерял свои яички, телепорт из курьерской службы, у которого мозг был вырван прямо из черепа, и, наконец, мелкий ведущий радиопередачи, который потерял язык и голосовые связки.
— Ведущий, серьезно? — спросила мисс Фейт. — Что убийца надеялся получить? Дар болтливости?!
Я пожал плечами.
— Ну вот еще вопрос — если убийца забрал
