больше всего на свете хотел бы уберечь Ананке от битвы с Мерзкой Птицей-Воровкой. Но…»
Его выражение лица омрачилось.
«Несмотря на то, что мы чувствуем по отношению к ней, она не дряхлая старуха. И она не ребёнок. Она величайший воин цивилизации Речного Народа и Верховная, а это значит, что ничто из сказанного нами не изменит её решения. Мы не можем заставить её остаться, пока рискуем своими жизнями — у нас нет права просить её об этом».
Перед тем как Ананке ушла, Санни спросил её, пыталась ли она когда-нибудь покинуть Гробницу Ариэля в одиночку. Как выяснилось, пыталась — но сбежать из великой пирамиды было невозможно из-за миллионов Тёмных Бабочек, покоящихся на её внутренних стенах. Пришлось бы столкнуться с ними всеми сразу, а не только с теми, кто сбежал через пролом, что было ничем не лучше самоубийства.
Более того, Даэрон тоже не смог уйти. Сумеречное Море к тому времени уже было поглощено Царством Снов, так что он не мог даже пересечь границу царств, потянув за свою привязку.
Для него вход в Гробницу Ариэля всегда был билетом в один конец.
Но даже если бы у Санни и Нефис действительно был способ вытащить Ананке до того, как они столкнутся с Птицей-Воровкой… что тогда?
Неизвестно, смогли бы они вернуться в Гробницу Ариэля, покинув её через границу царств. Неизвестно, сколько времени прошло бы на Великой Реке, если бы они ушли — вполне могло оказаться, что Мерзкая Птица-Воровка и её порождение давно исчезли бы к тому времени, как Санни и Нефис вернутся, даже если бы они смогли вернуться.
Самое главное, если бы они вывели Ананке до завершения своей миссии, они бы только привели её на убой. Порождение Снов теперь правил миром — доставить Ананке и выживших с Великой Реки прямо ему на тарелку было не тем, что Санни и Нефис хотели сделать. Так что казалось неизбежным, что Ананке сопроводит их к Устью.
Санни вздохнул.
«Возможно, это к лучшему. Для неё это последнее испытание её собственной миссии… Мерзкая Птица-Воровка — это то, что стоит между ней и спасением Речного Народа из Гробницы Ариэля. Нам определённо нужна любая помощь, которую мы можем получить в этой битве, а ей нужно оставить позади эти долгие годы одиночества, раз и навсегда. Я бы не хотел, чтобы меня лишили возможности завоевать свою свободу своими собственными руками. Чтобы её вручил мне кто-то другой…»
Он замолчал, затем тихо усмехнулся.
«Вообще-то, забудь об этом. Я бы с радостью получал вещи бесплатно, даже пальцем не шевельнув, чтобы их заслужить… звучит как мечта, правда! К лучшему или к худшему, но Ананке — не я. И она не бросит нас сражаться с Проклятым Ужасом в одиночку, даже если бы мы умоляли её».
Нефис некоторое время молчала, после чего вздохнула.
«Азаракс помог нам пересечь Пустыню Кошмаров. И теперь Ананке здесь, чтобы помочь нам сразиться с Птицей-Воровкой. Нас троих должно быть достаточно, чтобы победить её… это лучше, чем двое. Определённо похоже на… судьбу — воссоединиться с ней в этот отчаянный момент».
Санни улыбнулся, затем посмотрел вдаль.
«Да… нас троих…»
Он помолчал мгновение, а затем добавил:
«Однако первое испытание Устья тебе придётся пройти одной».
Нефис нахмурилась.
«Что ты имеешь в виду?»
Санни просто пожал плечами.
«Мы же не хотим, чтобы родились Второй и Третий Искатели, верно? Ты единственная, кто невосприимчив к Порче, Нефис. Словно всё это место создано так, что только ты можешь его покорить. Так что тебе придётся одолжить один из амулетов Ананке и поместить нас обоих внутрь. А затем, добравшись до озера, вытащить нас оттуда».
Нефис молча изучала его некоторое время, прежде чем кивнуть.
«Если так надо, я это сделаю».
…Довольно скоро они уже стояли на палубе Убийцы Времени, летя сквозь огромную и пустую тьму. Ананке управляла кораблём, пока Санни и Нефис готовились к битве.
Время от времени, однако, он смотрел во тьму с мрачным выражением лица.
Именно поэтому он увидел это первым…
Там, далеко впереди, огромная сфера из грубого чёрного камня медленно проявилась из пустоты. Она висела в центре мира, словно его мёртвое, не бьющееся сердце.
Их окружала тишина, но Санни чувствовал, что каменная сфера зовёт его.
Они наконец прибыли в сердце Устья.
Глава 2941
Кэсси почувствовала, как ломается каждая кость в её теле, острые осколки вонзаются в плоть и вырываются наружу сквозь разорванную кожу в потоке крови.
Несколько секунд назад — или, скорее, в настоящем — она бросилась на землю, перекатившись по разрушенному руническому кругу. Затем, с рёвом, огромное пушечное ядро врезалось в землю в сотнях метров от неё, превратив десятки сосудов Мордрета в кровавый туман.
Подняв облако измельчённого обсидиана в воздух, оно отскочило вперёд и пронеслось сквозь пространство, где Кэсси стояла секунду назад, прежде чем врезаться в стену Башни Чёрного Дерева и рассыпаться яростным пламенем из света, тепла и металлических осколков.
Ударная волна накрыла её, словно призрак Сокрушения, заставив Кэсси застонать.
Всё это время Мордрет оставался неподвижен.
Он даже не моргнул, когда ядро пролетело мимо него, поднятый его полётом ветер заставил его волосы развеваться. Он также игнорировал взрыв и ударную волну, выдерживая их удары, не шевельнув ни мускулом.
Оборона Острова Чёрного Дерева медленно рушилась, но он, казалось, оставался невозмутимым. Вместо этого его внимание было полностью посвящено великой битве, бушевавшей вокруг них.
На соседних островах великие армии человечества были втянуты в яростную битву с сосудами, хлынувшими из отражений. В Ночном Саду Ночной Странник и его Святые оттесняли воплощения Короля Ничего — их собственной силы могло быть недостаточно, чтобы отразить его безжалостную атаку, но им помогало титаническое судно.
Сосуды Мордрета медленно поглощались палубами Ночного Сада, утопая в живой древесине, пока их плоть растворялась и становилась пищей для древнего корпуса.
Битва в Небе Вверху и Небе Внизу достигла тупика, обе силы уничтожали друг друга с пугающе безжалостной решимостью.
Кэсси представляла, что это непросто — умирать сотней смертей с каждым ударом сердца… она должна была знать, ведь в прошлом испытала множество смертей из-за своего Аспекта.
Сосуды Мордрета рубили, разрывали на части, сжигали, сокрушали, переваривали заживо живой древесиной Ночного Сада… боль, которую он молча переносил, должно быть, ощущалась как океан, и всё же Мордрет, казалось, не обращал на неё внимания.
Он отбросил маску человека, которую обычно носил, явив своё истинное, холодное и бесчувственное «я».
…На Острове Слоновой
