Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62
нет, на первый взгляд ее невозможно было отличить от той, ирландской Изольды, от моей родственницы, от Златокудрой Изольды из Ата-Клиат, дочери Диармуйда Мак Кеарбайлла, короля Тары. Лишь если приглядеться, становилась видна разница — волосы чуточку темнее и не завивающиеся в локоны. Глаза зеленые, не синие, более округлые, без того неповторимого миндалевидного разреза. Другое выражение губ. И руки.
Руки у нее действительно были прекрасны. Думаю, она привыкла к тому, что их белизну сравнивают с алебастром либо слоновой костью, однако у меня белизна и гладкость ее рук ассоциировались с горящими в полумраке, разъяренными до прозрачности свечами в гластонберийском «Стеклянном Храме» Инис Витрин.
Бранвен глубоко присела в реверансе. Я опустился на одно колено, наклонил голову и обеими руками протянул Изольде меч в ножнах. Того требовал обычай: я как бы отдавал меч в ее распоряжение. Что бы это ни означало.
Она ответила легким наклоном головы, подошла, коснулась меча кончиками тонких пальцев. Теперь можно было встать. Церемониал разрешал. Я передал меч мужчине в бархате. Того требовал обычай.
— Приветствую тебя в замке Карэ, — сказала Изольда. — Госпожа…
— Бранвен из Корнуолла. А это мой спутник…
М-да, любопытно, подумал я.
— …рыцарь Моргольт из Ольстера.
О Луг и Лир! Я вспомнил. Бранвен из Тары! Ну конечно! А позже — Бранвен из Тинтагеля. Она. Конечно, она.
Изольда молча смотрела на нас. Наконец, сложив свои прекрасные белые руки, хрустнула пальцами.
— Вы от нее? — тихо спросила она. — Из Корнуолла? Как добрались? Я каждый день высматриваю корабль и знаю, что он еще не прибыл к нашим берегам.
Бранвен молчала. И я, конечно, тоже не знал, что ответить.
— Говорите, — сказала Изольда. — Когда приплывет корабль, которого мы ждем? Кто будет у него на борту? Каким будет цвет паруса, под которым к нам прибудет корабль из Тинтагеля? Белым? Или черным?
Бранвен не отвечала. Изольда Белорукая кивнула в знак того, что понимает.
Я ей позавидовал.
— Тристан из Линессе, мой супруг и господин, — сказала Изольда, — тяжело ранен. Когда он бился с графом Эстультом л’Оргилом и его наемниками, ему лянцей пробили бедро. Рана изнуряет его… и не заживает… Никак…
Голос Изольды надломился, прелестные руки задрожали.
— Много дней Тристана бьет лихорадка. Он часто бредит, теряет сознание, никого не узнает. Поэтому я постоянно нахожусь при нем, ухаживаю, лечу, пытаюсь смягчить его страдания. Однако моя неловкость и неумение вынудили Тристана послать моего брата в Тинтагель. Вероятно, мой супруг считает, что в Корнуолле легче найти хороших лекарей.
Мы молчали. Я и Бранвен.
— Однако от моего брата все еще нет вестей, все еще не видно паруса его корабля, — продолжала Изольда Белорукая. — И вот вдруг, вместо той, которую ждет Тристан, являешься ты, Бранвен. Что привело тебя к нему? Тебя, служанку и наперсницу Златокудрой королевы из Тинтагеля? Может, ты привезла чудодейственный эликсир?
Бранвен побледнела. Я почувствовал неожиданный укол жалости. Потому что по сравнению с Изольдой — стройной, высокой, такой воздушной и преисполненной достоинства, таинственной и невыразимо прекрасной — Бранвен выглядела простой ирландской крестьянкой, круглолицей, грубоватой, крутобедрой, с все еще беспорядочно курчавящимися после дождя льняными волосами. Хотите верьте, хотите нет — мне было ее жаль.
— Однажды Тристан уже принял из твоих рук магический напиток, Бранвен, — продолжала Изольда. — Напиток, который все еще действует и медленно убивает его. Тогда, на корабле, Тристан принял из твоих рук смерть. Так, может, теперь ты прибыла, чтобы дать ему жизнь? Если так — поспеши. Времени осталось мало. Очень мало.
Бранвен не дрогнула. Лицо у нее было неподвижным, словно у восковой куклы. Их глаза — ее и Изольды, — пылающие огнем и силой, встретились, скрестились. Я чувствовал напряжение, потрескивающее как скручиваемый из пеньки канат. Вопреки моим ожиданиям сильнее оказалась Изольда.
— Госпожа Изольда, — Бранвен упала на колени, склонила голову, — ты вправе ненавидеть меня. Но я не прошу твоего прощения, не перед тобой я провинилась. Тебя я прошу только о милости. Я хочу увидеть его, прекрасная Изольда Белорукая. Я хочу увидеть Тристана.
В глазах Изольды светилась печаль. Только печаль. Голос был тихий, мягкий, спокойный.
— Хорошо, — сказала она. — Ты увидишь его, хотя я поклялась не допустить, чтобы его коснулись чужие глаза и руки. Особенно — ее руки. Руки корнуоллки.
— Она может ведь и не приплыть из Тинтагеля, — прошептала Бранвен, так и не поднявшись с колен.
— Встань, пожалуйста. — Изольда Белорукая подняла голову, и в ее глазах сверкнули влажные бриллианты. — Говоришь, может не приплыть? А я… Я бы босиком побежала по снегу, по терниям, по раскаленным угольям, если бы… Если бы он только позвал меня. Но он не зовет, хоть и знает об этом. Он призывает ту, которая может ведь и не приплыть. Наша жизнь, Бранвен, не устает насмехаться над нами!
Бранвен поднялась с колен. Ее глаза — я ясно видел это — тоже наполнились бриллиантами. Эх, женщины…
— Так иди же к нему, милая Бранвен, — с горечью в голосе сказала Изольда. — Иди и принеси ему то, что я вижу в твоих глазах. Но приготовься к самому худшему. Потому что, когда ты опустишься на колени у его ложа, Тристан бросит тебе в лицо имя, которое не будет твоим именем. Он бросит его тебе в лицо как укор, как обвинение. Иди. Слуги укажут тебе дорогу.
Я остался с ней наедине, с Изольдой Белорукой, когда Бранвен вышла вслед за слугой. Наедине, если не считать капеллана с блестящей тонзурой, склонившегося над молитвенной скамеечкой и бормочущего себе под нос латинскую белиберду. Раньше я его не замечал. Да и был ли он тут все это время? А, черт с ним. Он мне не мешал.
Изольда, все еще машинально ломающая свои белые руки, внимательно глядела на меня. Я искал в ее глазах враждебность и ненависть. Ведь она не могла не знать. Когда выходят замуж за ходячую легенду, то узнают эту легенду в самых мельчайших деталях. А меня, черт побери, мелким не назовешь.
Она смотрела на меня, и что-то странное было в ее взгляде. Потом, подобрав почти невесомое платье у узких бедер, она присела на резное кресло, стиснув пальцы белых рук на подлокотниках.
— Сядь рядом, — сказала она. — Моргольт из Ольстера.
Я сел.
О моем поединке с Тристаном из Лионессе кружит множество невероятных, от начала до конца вымышленных историй. В одной меня даже превратили в дракона, которого Тристан победил, формально завоевав тем самым право на Изольду Златокудрую. Хорошо придумано, да? И романтично,
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62
