отклик. Как и Фавра, оборотень твердил про искры, которые витают вокруг неё. «Эти искры – магия, которая есть взаимодействие с окружающим миром. Магия всегда была доступна только Фёстэнкилам – Первым людям, детям богов. Их имена известны, их судьба, кроме Фолконга, не является загадкой. В Миитланде остались только Холт и Алайна, остальные погибли в Великой битве прошлого. Фолконг давным-давно ушёл и все мы ждём и надеемся, что однажды он вернётся. А ты не похожа на Короля людей, как ни крути» – с усмешкой добавлял полузверь получеловек. Конечно, Полина не могла быть дочерью богов. Она знала своих родителей, пускай и не долго. Отец умер, мать ушла из семьи, не выдержав груза ответственности. Бабушка тоже, несмотря на нечеловеческие усилия и всю заботу, которую она дарила своим внукам, на роль бессмертной богини не годилась. Так откуда же в ней, обычной девушке, могла быть магия? Глупость какая-то. Пастырь на этот вопрос качал головой.
На одном из очередных привалов Полина расспросила Бьёрна про оборотней и хозяина леса. Оказывается, в каждом большом лесу жили ему подобные, кто помогал хозяевам леса – или лешим, как их называли среди людей – обеспечивать порядок в их владениях. Полуволк жил в Сером лесу на западных берегах Енкильмаала, женщина-лиса – в Красном лесу где-то в Центральных землях и даже в Серебряном лесу, который был заповедным царством ванов (или альвов, как называли бывших учителей Полины Пастырь с Бьёрном) тамошнему лешему помогал человек-барс. В маленьких лесочках, вроде тех, что находился рядом со Своельгой, оборотней не водилось. А вот о Зелёном лесе Бьёрн вздыхал с большим сожалением. «Прежде это было прекрасное место» – с грустью рассказывал Бьёрн – «где хозяину леса помогал могучий Хирви, принимающий вид огромного лося с раскидистыми величественными рогами. Но ядовитые пары болот постепенно отравили лес и оборотень вместе с лешим сгинули. Давно я уже не получал вестей оттуда. Покинуть лес они не могли – леший и оборотни привязаны к своей обители – значит либо погибли там либо находятся в плену у нечисти.» «Либо стали бродягами» – нахмурившись, добавил Пастырь, чем заставил Бьёрна испуганно встрепенуться – «и я заранее прошу у тебя прощения, если окажется так, что я сразил твоего побратима Хирви».
Пастырь поведал спутникам историю, которая случилась с ним в северо-западных землях Енкильмаала. Его рассказ плавно тёк, перенося Полину из реальности в бесконечную, как мир память Пастыря и перед девушкой всплывали картины, словно из жуткой сказки.
– Это было лет триста назад, – начал рассказ Пастырь, привалившись спиной к стволу огромного дуба. Его спутники расположились полукругом напротив мужчины и внимательно слушали. Бьёрн с хмурой тревогой, поскольку речь шла, возможно, про его собрата, Ильмари и Полина с любопытством. Особенно девушка, знакомая с диковинным миром Миитланда гораздо хуже ижорца. – Я скитался по землям, по которым гуляет промозглый ветер Стылого моря, чьи волны разбиваются о скалы Сизых гор. Я выслеживал оборотня-бродягу, который изводил местных жителей, нападая на поселения, задирал скот и не редко калечил людей. Долго я гонялся за ним и наконец пришёл в небольшую деревню, где прямо перед моим приходом кто-то убил юношу. Смерть не была обычной. Тело мальца были изувечено, изуродовано, но кругом места убийства не было ни единой капли крови. Оборотень поигрался с жертвой и выпил всю кровь бедняги, оставив безжизненное тело.
Бьёрн, услышав это, издал булькающий вздох и прикрыл мохнатыми руками лицо. Пастырь же продолжал.
– Местные рассказали мне о всех невзгодах, что приключились с ними за последнее время. Бродяга здорово поиздевался над ними, надолго посеяв в их сердцах страх и ужас. С местным кузнецом, который согласился сопровождать меня, мы вышли на охоту за оборотнем. Я не сказал ему, что тот будет приманкой. Когда кузнец узнал о своей роли, то, к его чести, не стал ныть и причитать, а безропотно согласился рискнуть жизнью, ради благополучия всей деревни. Северяне – смелый народ. Мы отправились по следам оборотня, которые привели нас к подножию Сизых гор. Те места были хорошо знакомы мне. Я знал каждый закуток, каждую расщелину, где мог бы спрятаться этот жуткий зверь. В своё время местный народец, прозванный людьми Белоглазой Чудью за их белесые глаза без зрачков, выходил меня после тяжёлой раны, полученной в бою с давним врагом. Долго я прожил среди чудного народца, восстанавливая силы и гуляя по лесистым горам. Так вот. Оборотень оказался в ловушке. Он клюнул на наживку. Привыкнув к тому, что никогда не встречает сопротивления, он потерял бдительность и слишком поздно заметил меня, играя в прятки с кузнецом, который после нашей охоты навсегда остался седым. Я сразил чудище. Сложно пришлось мне. Я прибег к остаткам магии, истратив почти все свои силы, но извёл нежить. Не могу быть уверенным, – посмотрел Пастырь на Бьёрна, – что это был именно твой собрат. Оборотни, ставшие бродягами, теряют свой прежний облик, приобретая совершенно жуткие черты, в которых невозможно узнать прежнего лесного стража. Но если он действительно был Хирви, то ради твоего успокоения я скажу, что это лучшая участь для него. Ибо искажённое болотной гнилью сознание – жуткое проклятье. И мне не ведомо лекарство.
Пастырь пристально смотрел за Бьёрном, который оторвал ладони от лица и с тоской посмотрел на Пастыря.
– Я не виню тебя, Холт, – оскалил клыки оборотень, пытаясь, видимо, выдавить из себя улыбку. – Среди нашего народа ходят страшные байки о тех, кто однажды стал бродягой. И Хирви, если б он был в сознании, я уверен, сам стал просить тебя убить его. И принял бы эту смерть как избавление. На всё воля судьбы, – поникнув, добавил Бьёрн.
– Это так, друг, – Пастырь подошёл к оборотню и положил руку ему на плечо. – И я надеюсь, что уже очень скоро целительная магия вернётся в наш мир и мы сможем изгнать проклятье из Миитланда.
Бьёрн поднялся на ноги и пожал руку Пастырю.
– Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, сын Тора.
Так в бесконечной прогулке по лесу и редких разговорах, путники продвигались всё дальше и дальше среди нависающих над ними громад деревьев, живущих своей особенной жизнью.
Глава 10
Брод
Когда впереди между плотно растущими деревьями забрезжил свет, Полина вскрикнула от радости и побежала, обгоняя своих спутников, навстречу повеявшему свежему воздуху. Выскочив из-за деревьев, она очутилась на узком каменистом берегу перед грохочущей о серые валуны широкой рекой. Огромные камни разрывали речное брюхо, раскидывая вокруг хлопья пены.
Полина раскрыла рот от удивления и встала как вкопанная,
