Пламя и кровь - Тимофей Афаэль

Печать лежала в центре на импровизированном постаменте.

— Поторопитесь, святая! — крикнул Мирин, ворвавшись в зал, который был выбран местом для ритуала. — Колдуны вызвали каких-то тварей! Сам Аргос пришел навыручку, но они замышляют еще что-то! Небо стало багровым, а в центре черный водоворот!

Элия кивнула, оглядела паству. Все, кто не участвовал в битве, в едином порыве собрались здесь для помощи ей. Никогда прежде святая не видела ничего подобного. С улицы доносился лязг, скрежет и крики. Там кипел ужасный бой.

Элия мотнула головой, сосредоточилась и начала молитву-воззвание. Она говорила фразу, и хор голосов повторял ее, резонируя и усиливая эффект.

С каждым словом, с каждой фразой в зале становилось светлее. Вначале только она, но потом и все остальные могли слышать звон. Звон, исходящий от печати. Печать вибрировала, как кусок стали под ударами молота. Чем дальше читала святая молитву, тем сильнее вибрировала печать. Вибрировала, стонала, но не ломалась! Древние чары держали ее прочно. Элия начала нервничать. Молитва заканчивалась, цветы горели ярким золотом, но печать не ломалась.

С улицы вдруг подул ураганный ветер. Он влетел в зал, всполохом. Послышались крики ужаса с поля боя и тогда Элия решилась. Она схватила свой меч и что было сил ударила по печати.

Древнее заклинание, наконец, сдалось, и пластина лопнула в яркой вспышке, оседая крошевом на пол.

Молитва закончилась. Врата вспыхнули золотом. Платье поднялось вверх, зависло, и в нем появилась женская фигура. Светящийся аватар оглядел свою паству и саму Элию.

— Дитя, ты смогла разрушить печать моей тюрьмы! Я, наконец, свободна! — ее голос громыхнул под сводами зала, а потом Иналия прислушалась. — Я вижу бой и своих давних врагов, чьи предки заточили меня, и друзей! Веди же войска, дитя! Я поделюсь своей силой. Пусть тьма падёт!

Элию пронзило вспышкой света. Ее доспех покрылся золотом. За спиной выросли белоснежные крылья. Люди, не смеющие дышать, упали на колени.

Золотой ангел вылетел из зала на поле боя, рассеивая тьму. Демоны дрогнули, попятились.

Ангел присоединился к пламенеющему воину, вокруг которого собрались остальные и они вдвоем пошли вперед, рассекая строй врагов. Оставшегося монстра убили в мгновение ока, и клин двинулся дальше прямо на холм к кукловодам, управляющим черной армией. Те засуетились, принялись творить новую черную волшбу. Огромный, черный вихрь спустился с небес на землю и понесся по полю боя.

В этот самый момент из зала вылетел золотой свет. Он ударил в шпиль храма Аргоса, смешался с багровым и уже вместе с ним выстрелил прямо в сердцевину вихря. Черное торнадо покрылось золотыми и алыми вкраплениями, зашипело как рассерженная змея и схлопнулось в точку, растворившуюся в небе. Солнце осветило поле боя и две фигуры, что разбив черных рыцарей, подошли вплотную к холму.

Колдуны не собирались сдаваться. Они совместно ударили по двум воинам багровыми щупальцами. Те оплетали фигуру, пили их силу.

Голова первого колдуна покатилась по земле от взмаха топора. Остальные достали клинки и вступили в ближний бой, но багровое золото остановить уже не могли. Некоторые из них попытались убрать телепортом, но чары не сработали, вынуждая колдунов завыть проклятия в адрес богов, заблокировавших это возможность.

Их убили по одному. Растерзали воины в праведной ненависти к тварям, обратившим демонов против людей.

Все закончилось резко. Так же, как и началось. Трупы колдунов рассеялись черным дымом. Черные рыцари опали на землю частями доспехов. Они стремительно покрывались ржавчиной и рассыпались.

Золотое и алое свечение потускнело, а потом и вовсе прошло, оставив две, поддерживающих друг друга фигуры. Мужчину и женщину. Люди, наконец осознавшие, что они победили, издали ликующий возглас, эхом отразившийся от руин нижнего города.

— Ох, бесы побери, если я кому-то об этом расскажу — меня засмеют, — Дюнхейм облокотился на стену возле Нейтана, баюкая раненую руку.

— Боюсь, нам не до рассказов будет дружище, — прошептал дер Клаузевиц, глядя на парочку героев, ковыляющих через поле боя. — Тут заварилась такая каша, которую нам расхлебывать еще очень долго. Боюсь, не все из нас доживут до конца. Как Марк, например, — в носу защипало от воспоминания о бледном друге с огромной раной в животе.

— Да жив он, — фыркнул Дюнхейм. — Живучий как таракан. Его Зария подлатала. Кажется, ее богиня благословила за то, что она отдала ей свое одеяние. Сам не знаю, но люди так говорят, теперь наш лекарь может и такое вылечить. Так что тех, кто не помер, она точно вытянет с того света.

— Хотелось бы, чтобы побольше, — буркнул Хрульд, встав рядом. — Сейчас нам опытные воины ох как не помешают.

* * *

Я ковылял среди разбитых зданий, поддерживаемый Элией. Если бы не она, то сам бы я идти точно не смог. Когда сила Аргоса ушла, из меня будто воздух откачали. Каждая мышца, каждая кость заболела тягучей, непереносимой болью. Раны, которых я не замечал, открылись. Я чуть кровью не истек. Опять же Элия выручила.

— У тебя глаза голубые, — буркнул я, глядя в ее сосредоточенное лицо.

— Да? — она удивилась, а потом покрылась румянцем. — Хватит на меня пялиться! Веди себя как раненый, а не как похотливый мужик!

— Хочу и пялюсь. Бросишь меня прямо тут из-за этого, да? Богиня расстроится! — хихикал я, подшучивая над святой.

— Дурак, — надулась она на мгновение, а потом тоже улыбнулась. — Я, если честно, всегда думала, что мы освободим Иналию в более торжественной обстановке.

— Куда торжественней? — к нам присоединился Нейтан. — Об этом бое сложат песни наши потомки!

— Я бы на потомков не рассчитывал, — проворчал Хрульд. — Лучше сам сложи и распространи, иначе забудут и про тебя и про этот бой.

— Ты как мой отец! — возмутился парень. — Он тоже всегда говорил, что на других полагаться нельзя! Никакой романтики!

Мы захохотали, снимая напряжение.

* * *

Мирин стоял рядом с Зарией и смотрел на руины нижнего города, на Эридана, еле волочащего ноги, на уставших, раненых воинов и осознавал, насколько был неправ. Он пошел в орден за знаниями. Хотел людям помогать, а вышло вот что. Кто мог представить, что эти знания обратятся в подобное зло? Точно не он.

— Прав был Эридан. Во всем прав, — вздохнул он тяжело. — Я ощущаю вину за