Странник. Хроники Альрата - Рина Когтева

угрожать? И что ты с ним собрался делать? Отправить его в шахту или на плантацию? Какая досада! Годы, Даут меня поглоти, годы! Годы притворства, обмана, человеческие жизни, которые пришлось прервать – и все ради того, чтобы этот корабль сейчас летел к Та-Нечер. Мне нестерпимо хочется, чтобы рядом со мной оказался Благословенный Морн, наш заслуженный убийца Царей и высших чинов Альрата. Очень интересно, как бы он отреагировал на этот удар, который решил нанести мне Кетот. Я встаю. Я прекрасно знаю, что у меня нет способности вселять в кого бы то ни было страх, но сейчас именно этого мне и хочется. Вы хоть понимаете, что мне пришлось сделать ради этого? Вы понимаете, что такое настоящая жертва? Вы понимаете, что такое боль и предательство? Вы убивали кого-нибудь ради вашей цели? Вы лишали жизни человека, который этого не заслужил? Вы обманывали того, кто не заслуживал обмана? Да, Даут вас раздери, вы вообще видите вокруг себя хоть что-нибудь, кроме собственных соплей, которые вы упорно наматываете на кулак?

– Теперь он – твоя проблема, – я киваю на Сентала. – Мне не доставляет радости тащить это великовозрастное чадо на своем горбу. Но уж потрудись, Кетот, чтобы этот корабль как можно быстрее долетел до Та-Нечер. И когда мы туда прилетим, ты будешь делать то, что я скажу, и не задашь мне ни единого вопроса.

– Уверен? – спрашивает Кетот.

– Уверен, – отвечаю я, но смотрю при этом на Сентала. – Еще как уверен. Мне объяснить?

– Будь так любезен.

– Не нужно… – пытается подать голос Сентал.

– Нужно, – останавливаю его я. – Командующий Кетот хочет знать, что именно произойдет, если он не долетит до Та-Нечер, а потом не вернет меня на Альрат живым и здоровым? Думает, ему нужно бояться гнева Великого Царя Хескаана Хмаса? Да, нужно. Но еще больше я бы на твоем месте, Кетот, опасался Верховного жреца Анима Благословенного Морна. Поверь мне, по сравнению с ним Миртес просто в песочнице возится.

– Прикрываешься Морном, а сам ничего из себя не представляешь? – фыркает Кетот.

Да. Я никогда ничего из себя не представлял. Я и не претендую.

– В твою тупую башку, Кетот, очень сложно вместить то, что происходит на самом деле. Но я тебе помогу – на самом деле, ты просто разменная карта в игре, в которой ни черта не смыслишь. Ты хочешь пролезть в высшую лигу? Вперед! Только там очень высокий первоначальный взнос. Решил, что подлизался к Миртес, и теперь перед тобой все двери открыты? Как бы не так… Не открыты, Кетот, ты просто марионетка, которую она поставила, потому что ты управляем и уязвим. Тронешь меня – получишь такой ответ, что костей не соберешь. Она тебя приблизила назло мне, а, когда в этом не будет необходимости, она тебя выкинет на помойку, как отработанный материал. Миртес в этом деле большая мастерица. А если Миртес не добьет, то тебя добьет Морн, да так, что тебе Даут царствием небесным покажется…

– А сам-то ты что можешь, Сентек? – Кетот смеется. – Без лучшего друга и без любовницы?

Ничего я не могу, ну ты же знаешь, что ничего. Я сын плотника из трущоб, я художник, который рисует портреты на улице, чтобы заработать на кусок хлеба, я живу в каморке, где даже нет места для стола, я попал в мир, в который никогда не желал попадать. Я не просил такой судьбы, я в самом страшном из ночных кошмаров не мог себе представить, что моя жизнь сложится именно так.

– Хватит! – Сентал бьет Кетота в грудь, и он падает на пол. – Не смей так с ним разговаривать! Не смей, слышишь?

В один прыжок я оказываюсь рядом с Сенталом. Кетот лежит на полу, удивленно смотрит на моего брата. Сентала трясет.

– Иди, – шепчу я. – Я все улажу.

– Ты иди, – так же шепотом отвечает мне Сентал. – На этот раз все улажу я.

Я вспоминаю ночь, наполненную пьяным угаром. Я и Морн. Мы двое, как попугаи го, неразлучные до конца своих дней. Тогда он точно так же сказал мне, что все уладит. Морн не злодей, он не плохой человек, он не убийца. В его глазах я увидел, что его ноша становится слишком тяжелой. И утром я пришел, чтобы ему помочь, потому что хватит с него грехов. Наверное, Сентал сейчас видит то же в моих глазах. Но игра Морна уже была почти окончена, сыграет же моя ставка или нет – известно только Та-Нечер. Я не могу отступить. Но и сделать все сам я тоже не смогу. Как и Морн не смог тогда.

– Начинай, – коротко говорю я, – но закончу я.

Сентал наклоняется к Кетоту. Тот смотрит на него, не верит, что Сентал может причинить ему вред.

– Балованный… – шепчет Сентал. – Родился с золотой ложкой в заднице… Думаешь, тебе все можно? Думаешь, другие ниже тебя?

Сентал бьет его ногой по лицу, в воздух взмывает фонтан крови… Ну не так же! Не так! Не так, Сентал…

– Иди! – я отталкиваю его.

– Нет уж! – он пытается оттолкнуть меня.

– Иди… – я встряхиваю его. – Иди! Уходи!

Он вцепляется мне в плечи, мы смотрим друг другу в глаза. Наверное, в первый раз за всю нашу жизнь между нами возникает что-то, похожее на понимание. Я почти уверен, что Сентал как всегда подчинится моей воле и просто уйдет, но я не учитываю одного – как и у всех в команде корабля, у него есть пистолет. Он достает его и стреляет Кетоту в голову. Выстрел звучит глухо и почти бесшумно. По полу расползается кровавое пятно. Несколько секунд мы смотрим на мертвого человека в луже крови.

– Боги Анима, – шепчу я, – ну и как нам из всего этого теперь выпутываться?

– Я возьму вину на себя, – отвечает Сентал.

– Тебя казнят. Миртес будет в ярости – он ее любимец.

Я сажусь на диван. Ну что за сумасшествие? Сентал садится рядом, закрывает глаза руками. Мой брат, мертвый Командующий, и я, который летит на корабле к неизвестности, чтобы воскресить свою мертвую любовь. Ну чем не сюжет для дешевого бульварного романа? Значит, будем действовать по правилам дешевого бульварного романа.

– Самоубийство, – говорю я. – Испугался, что все наконец-то узнают о его клептомании.

– Так он клептоман?! – удивляется Сентал.

Я отмахиваюсь. Это уже не имеет значения.

– Выстрел не с того расстояния, – уже по делу говорит Сентал.

– И кто в этом будет сейчас разбираться? – спрашиваю я.

Сентал пожимает плечами. Оно и очевидно – никто.

– Нужно