оставил нужную сумму с чаевыми и вышел под мерзкую морось, туманом висящую в воздухе столицы Великобритании. Серый Лондон, отвратительный остров и не менее мерзкие аристократы на нем.
Пока я ступал по влажному тротуару, все сильнее ощущал тоску по дому. Это было новое чувство, я раньше никогда его не испытывал. Но приятно, что я все еще могу что-то ощущать, не закостенел и не превратился в холодный разум, не способный на эмоции.
Определенно, нужно быть благодарным всем Моровым за то, что Иван Владимирович появился на свет. Даже не представляю, что бы я делал в этом мире, оказавшись на Земле в своем теле. Скрылся в Сибири, живя отшельником?
Взмахом руки остановив такси, я забрался в машину и продиктовал водителю адрес. Шофер вел автомобиль молча, радио транслировало какое-то заседание временного правительства Англии. И вроде бы все должно было быть куда более нервно, беспорядки на улицах, беспокойство простых людей. В конце концов, благородные лорды до недавних пор вели самую настоящую войну.
Но простолюдинам было просто наплевать, что происходит за стенами замков. Это помогало мне жить спокойно и не переживать, что вот сейчас в кэб внезапно прилетит случайный снаряд, убьет таксиста, а мне придется двигаться дальше пешком.
Смерть короля и его наследника, похоже, не вызывала у местного населения особых переживаний. А мне и вовсе была на руку. Потому как пока временное правительство будет бодаться за власть, я смогу закончить с тем, чем занимаюсь.
И поскорее вернуться домой. Туда, где меня любят и ждут.
Глава 4
Кажется, когда я закончу с этой чертовой страной, на всю жизнь получу ненависть к дождю.
Проклятый остров постоянно заливало. И если в цивилизации это еще не ощущалось, то стоило забраться куда-то вглубь страны, посетить чью-то территорию за пределами забора, как начинался настоящий ад.
Разумеется, я не мог простыть или промокнуть, однако стоять в грязной луже по колено или приземлиться в такую после стремительного полета — сомнительное удовольствие. Ко всему прочему это еще и заметно демаскировало.
Так что я решил взять небольшой перерыв. Усталость, несмотря ни на какую магию, все-таки накапливалась. А потому, сняв номер в гостинице, я с удовольствием забрался в горячую ванну и первые полчаса просто лежал, откинув голову на бортик.
Телефон, лежащий на полочке рядом, завибрировал. Взяв аппарат в руку, я посмотрел на имя контакта и вздохнул, прежде чем ответить.
— Слушаю, Антонина Владиславовна.
— Иван Владимирович, — заговорила Жданова, — я изучила ваш вопрос. Герман Мстиславович с Венедиктом Кирилловичем тоже подключились. Сейчас идут проверки по всем людям, имеющим допуск к вашим разработкам. Мы проводим допросы, но это займет какое-то время.
Ну, хотя бы работа началась, и то хлеб. А то я был бы крайне недоволен, если бы Служба Имперской Безопасности свалила все на самого Панфилова, оставив его разгребать последствия торговли нашими магическими технологиями.
Строго говоря, была бы в своем праве. У дворян очень много прав, которые защищают их от вмешательства этой государственной структуры. Но есть и обратная сторона монеты: Служба Имперской Безопасности вполне законно может бросить дворянина без помощи.
К счастью, сейчас речь шла о вопросе настолько важном, что никому бы в голову не пришло отмахнуться. Тем более что моя бывшая ученица прекрасно осознавала: если она не найдет доказательств и предателя, я обязательно позвоню императору напрямую. И вот тогда все, кто спустил дело на тормозах, рискуют не только карьерой, но и головой.
Потому что одно дело — обворовать дворянина, и совсем иное — подрывать обороноспособность Российской Империи. Собственно, именно поэтому, несмотря на то, что промышленный шпионаж не сфера интересов внутренней службы безопасности, Жданова не встретила никакого сопротивления, когда передала дело в нужный отдел.
— Спасибо за информацию, Антонина Владиславовна, — ответил я. — Надеюсь, вам удастся найти всех причастных к этому делу. Иначе, боюсь, искать придется мне, и это уже никому не понравится. Начиная с меня.
— Иван Владимирович, — кажется, она даже губы надула, произнося мое имя. — Я стараюсь наладить работу в Службе Имперской Безопасности уже больше года. И должна заметить, что мои действия приносят плоды.
— Нисколько не оспариваю вашей эффективности, — усмехнулся я. — Но ведь не только вы в следствии задействованы. Не переживайте, на самом деле, это был лишь вопрос времени, когда найдется человек, который сумеет продать наши разработки на сторону.
— Здесь я вынуждена согласиться, — вздохнула та. — Люди всегда найдут способ испортить жизнь себе и окружающим.
А ведь у нее был не один шанс, чтобы соскочить с этого поезда. Но нет, Антонина Владиславовна выбрала долг перед страной и теперь вынуждена копаться в этой грязи. И никуда от этого не денешься. А ведь преследовать собственных коллег должно быть еще противнее, чем посторонних.
— Так, я сказала все, что хотела, — произнесла Жданова. — Успехов вам, Иван Владимирович.
Прежде чем я успел что-либо ответить, начальник внутренней безопасности положила трубку. Я тоже отложил телефон и, вздохнув, принялся выбираться из ванны — вода уже все равно остыла.
* * *
Российская Империя, Москва, столичное дворянское собрание.
Герман Мстиславович отложил телефон на столик и, взяв в руки бокал с коньяком, откинулся на спинку мягкого дивана. Сидящий напротив Лермонтов посмотрел на главного поставщика артефактов и усмехнулся.
— Судя по всему, приятных новостей мало? — уточнил Сергей Юрьевич.
Панфилов поболтал бокалом в воздухе и сделал большой глоток, прежде чем ответить.
— Да как сказать, — произнес Герман Мстиславович. — Скорее, их, наоборот, слишком много. Помнишь Марка?
— Твой племянник из младшей семьи, — кивнул Лермонтов и тут же уточнил: — Это он, что ли?
— Не только он, Сережа, не только он, — вздохнул Панфилов, отставив бокал на столик слишком резко, отчего несколько капель упали на пиджак собеседника, и принялся потирать ладонями лицо. — Чего же им, тварям, не хватало, а? Я же все для рода делаю! Никому, черт возьми, палец о палец в жизни ударять не приходилось, и тут такое…
Лермонтов вытащил из нагрудного кармана платок и принялся тщательно вытирать им пиджак. Реакция старого друга была ожидаема. Любому было бы неприятно узнать о предательстве в собственной семье.
Да, Марк был только племянником и входил в младшую семью. Но ожидать предательства от тихого и спокойного мальчика, каким его помнил Сергей Юрьевич, было невозможно. Впрочем, предают всегда свои, у чужих такой возможности
