политиком, чтобы знать: даже то, что кажется непреложной истиной, нуждается в систематической проверке и перепроверке. Изар бессилен и скрывается? Но где? Почему он еще не схвачен? Сил для его розыска выделено более чем достаточно – они контролируют все основные дороги и многие второстепенные. Но пока безрезультатно.
Искать. И найти. Потому что все же он остается одним из тех, кому Леза с ее ребенком могли еще всерьез понадобиться не только для постельных утех.
Ну а Миграт? Он убит. Предположим. Но кто видел тело?
Историк – человек слабый: мог и совершенно искренне выдать желаемое за действительное.
Хен Гот, однако же, знает, где это тело должно находиться. До сих пор просто не возникало надобности убедиться в том, что труп не ожил; а теперь вот такая потребность есть.
Историк не глуп, но простодушен и труслив. Миграт же ловок, хитер и обладает крепким характером. Если вдуматься – покажется не слишком-то вероятным, что такой человек мог позволить так просто убить себя. Да еще кому позволить!
А нужна ли Миграту Леза – в случае, если он все-таки жив?
Без сомнения – да. Иначе он не утащил бы ее на Инару, где, по словам того же Хен Гота, относился к ней, а потом и к ребенку наилучшим образом.
Да, Миграт…
Нахмурившись, Предводитель вызвал генерала Ги Ора.
2
– Еще раз благодарю вас, генерал, за содержательный доклад о положении вещей в Жилище Власти.
– Рад служить, – кратко ответил генерал.
– Вам уже, вероятно, доложили, что наша первая дама – я имею в виду Мать Наследника, которой вы были представлены, – исчезла?
– Мне доложили.
– Что вы думаете по этому поводу?
– Полагаю, это не делает ей чести – если она скрылась по доброй воле.
– Вы допускаете и другие возможности?
Генерал сдержанно улыбнулся:
– Совсем недавно я и сам находился в роли заложника.
– Да… – задумчиво протянул Охранитель. – Не исключен и такой поворот событий. Что, по-вашему, мы должны сейчас делать?
– Ждать. Если она – заложница, она или ее сын, то мы, вероятно, в скором будущем получим условия, на которых похитители согласятся вернуть их нам.
– Вы полагаете – какая-нибудь банда?
– Личный состав наших войск достаточно пестр.
– Этот капрал, думаете, мог быть соучастником?
– Не считаю так. Его честность достаточно проверена.
Охранитель помолчал.
– Генерал, вам знакомо такое имя – Миграт?
Ги Ор нахмурился:
– Кажется, слышал…
– Я вкратце расскажу вам о нем. А пока в двух словах: он был – а может быть, и сейчас является – моим и вашим соперником.
– В каком смысле?
– Моим – в борьбе за Ассарт. Вашим – в обладании Матерью Наследника и всеми связанными с этим благами. Это сильный человек, генерал. И опасный. В дни войны мы были союзниками…
– Я вспоминаю, Предводитель. Да, я, кажется, даже встречался с ним. Прикажете доложить – где и как?
– Охотно выслушаю. Но прежде чем рассказать, сделайте вот что: пошлите одну стрелу солдат вместе с нашим историком; задача такова: пусть он покажет, где был убит этот самый Миграт, хорошо известный также и ему, и если тело находится там – пусть опознает. Останки пусть доставят сюда. Я сам хочу их видеть.
– Вы предполагаете, что тела там не окажется?
– Я был бы очень обрадован ошибкой.
– Думаю, вы правы. У нас хватает противников.
– И еще: мне нужны последние новости о розысках низложенного Властелина Изара.
Такое приказание Охранитель мог бы отдать и дежурному офицеру. Однако генерал не выказал ни удивления, ни неудовольствия.
– Слушаюсь.
Генерал четко повернулся и вышел.
Уже через минуту он вернулся, чтобы доложить:
– Пока ничего нового. Поиск продолжается. Но я хотел бы уточнить с вами план атаки: там есть сомнительные моменты. Не могли бы вы пройти со мной к карте?
Охранитель хмуро кивнул:
– Хорошо, я посмотрю. Пойдемте.
В штабном помещении он склонился над схемой. Удивленно поднял брови. И не слышал, как сзади к нему приблизился старший капрал Ур Сют.
Удар был увесистым. И Предводитель Армад перестал соображать что-либо.
3
Этого визита Советник ожидал, хотя прибывший и не был ему знаком. Им достаточно оказалось обменяться несколькими фразами.
– Все те, кто летит, уже на борту, – сказал он на несколько стесненном ассартском. – Остановка за вами.
Советник кивнул.
– Велик ли экипаж? – из вежливости поинтересовался он. И поднял брови, услышав:
– Еще трое. Но только один из них будет участвовать в наших переговорах. Второй – лишь обслуживать первого.
– А третий? – Спрашивать, так уж до конца.
Георгий улыбнулся:
– Третий ни в чем участвовать не будет.
– Зачем же он летит?
– Чтобы не оставаться здесь.
Советник не понял. Но решил не требовать пояснений.
Прощаясь с родным домом неведомо на сколько, Советник вернулся в гостиную, попутно велев после его отъезда наглухо закрыть ставни и наложить засовы на входную дверь. Предупредил, что ложится спать и просит без серьезных поводов его не беспокоить. Старый Советник любил повторять своим домашним, что в его возрасте спокойный сон является едва ли не главной жизненной ценностью.
Вышел и сел в машину, где уже ждал его приехавший за ним человек.
Прошло пять нелегких для Советника часов – все-таки отвык он от поездок на такие расстояния без должного комфорта. Он узнавал места, в которых они оказались: окрестности издавна знакомой Летней Обители. Остановились. Потом Советнику осталось лишь покачать головой, удивляясь. Только что они стояли на обширной поляне, совершенно пустой. И вдруг из ничего возник перед ними корабль – по классу, насколько Советник смог определить, принадлежавший к легким крейсерам, но, судя по очертаниям, не входивший в состав ни одного из космофлотов скопления Нагор. Впрочем, Советник уже не изумился. Ему очень хотелось спать.
Люк открылся, выдвинулся трап. Человек сделал приглашающий жест.
– Входите. Или, может быть, нужен подъемник?
– Ну, – сказал Советник, – я еще не такая развалина, как, может быть, кажется. Хотя, правду говоря, от мягкой постели не откажусь.
И без особых усилий поднялся по ступенькам. Трап вполз в корабль, люк закрылся.
Однако, противореча самому себе, Советник, войдя в каюту и закрыв за собою дверь, спать не лег. Глянув на широкую, приготовленную ко сну кровать, усмехнулся уголком рта. Сел в удобное кресло и стал с любопытством разглядывать мониторы камер, расположенных во всех помещениях корабля. Потом встал. Медленно, словно сомневаясь, подошел к шкафу, где лежали пижамы и висели халаты. Постоял, внимательно изучая дверцу; могло показаться, что он видит такую впервые. Медленно поднял и опустил плечи. Наконец, как будто решившись, отпер и отворил дверцу. Почему-то закрыл глаза. Так, вслепую,
