Мы, я имею в виду рядовых сотрудников, зачастую понятия не имеем, откуда прибыл тот или иной путешественник. Считается, что такой информацией обладают штаб и плановый отдел, но честно говоря, я не уверен, что все точки доступа из московского узла Леи знает даже сама Вересаева.
Наша организация прикрывается обычным столичным метро, но это не значит, что мы встроены каким-то образом в метрополитен. Всё как раз наоборот. Мосметро служит нам "крышей" в качестве юридического лица, ну и ради маскировки обеспечивает перевозки людей по городу. С нашими же путешественниками всё гораздо сложнее. При помощи линий они перемещаются на несравнимо большие расстояния. Поэтому и влияние Объекта распространяется пропорционально дальше.
Мы оснащаем пересадочные точки новейшей земной и иноземной техникой. Подгоняем расписание поездов под время прибытия путешественников, подаём пустые поезда в нужное место, обеспечиваем комфортными номерами в подземельях Москвы и насыщенной туристической программой на поверхности. Ну и конечно, обеспечиваем безопасность. В том числе, пресекаем нелегальный въезд, контрабанду, попытки сожрать друг друга в тёмном углу или как-то иначе пренебречь земными нормами гостеприимства.
Понятное дело, что для этих целей мы вынуждены задействовать не только сотрудников метрополитена, полиции, инженерных и обслуживающих служб. Многих из них приходится посвящать в тайну, брать подписку о неразглашении и разными способами заинтересовывать в лояльности. Так что можно считать все эти организации дочерними подразделениями Объекта. Помимо них, разумеется, мы имеем собственный технический персонал, оперативную часть и администрацию, куда же без неё.
Как рассказал нам, стажёрам, на первой же лекции весёлый седой инструктор по боевой и служебной подготовке Виктор Поляков, контора у нас вполне официальная. С полноценными контактами в министерствах, кураторами в Кремле и даже согласованием руководящих назначений у президента. В официальных бумагах, хранящихся в секретных сейфах некоторых правительственных учреждений, наше предприятие фигурирует под всё тем же лаконичным названием «Объект».
Наши руководители (в первую очередь, конечно, сам директор и его первый зам Вересаева) были бы рады полностью оградить линии Леи от официальных властей. Но так уж сложилось, что все три слоя московской подземки возводились на деньги государства, а значит — с ведома и под контролем.
Строили одни и те же люди, на одной технике и по единой технологии, чтобы не вызывать подозрений. Разница лишь в том, что пассажирское метро публично обслуживает население и приносит деньги; секретное "Метро-2" ждёт своего часа как стратегический военный объект и контролируется силовиками. Про "Метро-3", он же "Объект", осведомлены даже не все члены государственного Совета безопасности.
На картах (на тех официальных картах, которые могут стать когда-нибудь доступны посторонним) схема Объекта примерно на три четверти соответствует первому и второму уровням. Не совпадающие участки, куда не следует падать чужому взгляду, строжайше засекречены. А помимо них, есть ещё и другие, не нанесенные ни на одну из существующих карт. Там не рекомендуется появляться ни при каких обстоятельствах, потому что эти тоннели дополнительно защищены. Не людьми, не автоматами и не камерами, а более надёжными, иногда весьма жуткими, а подчас вполне изуверскими способами.
Чем конкретно мы занимаемся, в деталях не знает вообще никто. Директор, как говорят, многие годы добивался, чтобы в нашу работу совали нос как можно реже. Куда реже, чем считали необходимым руководители некоторых смежных ведомств. Поэтому наше руководство на протяжении всей истории метрополитена вело политические игры не только с внешними партнёрами, имеющими виды на наш транспортный узел, но и с внутренними. Директор продвигал проверенных людей на нужные посты в разных структурах. Секретил разработки, изымал техническую документацию из архивов. Поговаривали, что кое-кого силой заставил замолчать, а ещё кое-кого — даже забыть об особенностях столичной подземки…
Как именно это происходило, среди сотрудников ходили жутковатые и неправдоподобные легенды. Новички пересказывали их друг другу в перерывах между лекциями. Я сперва прислушивался, но почти сразу решил, что относиться к рассказам нужно скептически. В любой организации есть свои сказки для новичков, что помогают повысить авторитет, проверяют на вшивость, а то и просто сочиняются ради смеха. Есть ли в них хоть слово правды, я не в курсе. На моих обязанностях это никак не отражается, а пока нет способа прояснить всё поподробнее, незачем и голову ломать.
Обязанностей у стажёра не много. Учитывая, насколько необычную профессию приходилось осваивать, я был этому обстоятельству даже рад. Потому что некоторые ситуации, даже оговорённые заранее на семинарах у Полякова, на практике всё равно вызывали шок и ступор. Думаю, примерно такой же бывает после неожиданной встречи с обухом топора.
Наивных в организации не держали, положение вещей было очевидно, а потому и новичков в реальную жизнь подземелья макали не сразу. Дозировали остроту ощущений, чтобы рекрут, существо для Москвы редкое, не отправился раньше времени в комнату с белым потолком, правом на надежду. И мягкими стенами.
Иными словами, на практику "в поля", непосредственно на линии, нас брали не часто. Раз-два в неделю, строго на четыре часа, половину стандартной смены оперативника. И почти всё это время уходило на катание туда-сюда по линиям, с редкими перерывами на осмотр случайных, как мне казалось, станций и проверку документов у случайных, как мне казалось, пассажиров.
К стыду своему, закономерности я начал улавливать недели примерно с третьей. И вот это был, как выражаются психологи, настоящий инсайт! С каждой новой вылазкой я стал замечать детали, которые раньше от меня укрывались. Понимал суть происходящего.
Осознал, чем отличаются девушки, загоревшие в солярии, от скелетообразных путешественниц с резиновой кожей. Научился различать обычных фриков в клоунских париках — и почти таких же, но скрывающих под искусственными волосами пучки щупалец. Однажды я даже порадовал Полякова, на спор угадав, какая из двух групп школьников настоящая, а какая — просто колония гномов, заказавшая себе экскурсию.
Я только теперь осознал, какую большую ошибку совершил в самом начале своего обучения. В конце первого лекционного дня, после знакомства со всеми руководителями многочисленных служб Объекта и непродолжительной обзорной экскурсии по этажам, Поляков раздал нам потрёпанные буклеты. С хитрой улыбкой посоветовал выучить содержимое наизусть, потому что начинающим оперативникам знать свой участок нужно во всех деталях без шпаргалок.
Сунув нос, я обнаружил, что буклет состоит из двух частей. В первой приводилась схема метрополитена. Она немного отличалась от той, что я и так знал наизусть. Вся оставшаяся часть напоминала скорее "Бестиарий" Фурниваля, нежели учебное пособие. Забавные картинки невиданных монстров и ещё более забавные их описания навели меня на мысль, что это ещё одна проверка на вшивость для новичков. Станут ли они учить эту чушь
