кровати и побрела в кухню.
Баба Тоня всё также сидела привязанная к стулу, с заклеенным ртом.
— Устал от болтовни? — я вопросительно посмотрела на Бориса.
Он устало зевнул.
— Колдовать пыталась.
Увидев его зевок, внезапно поняла какая же я эгоистка.
"Проспала весь день, а Борис вторые сутки на ногах. Вот бестолковая", — ругала я себя.
— Ты как? — спросила я неуверенно.
— Нормально, ты лучше за себя переживай.
Он встал со стула, отодвигая его в центр комнаты.
— Садись, — указал он на стул.
Я послушно села.
— Придётся тебя связать.
Я кивнула. Бабка только водила глазами, следя за ведьмаком. Я обратила внимание, что к пшеничным зёрнам добавились мелкие чёрные точки. Наверно, мак.
Борис привязал меня основательно, не хуже, чем ведьму. Подтащил стул к старухе так, чтобы мы расположились напротив друг друга. Вокруг нас расставил свечи.
Часы на микроволновке показывали 23:50. Во рту пересохло, сердце колотилось, как бешеное где-то в горле, дыхание участилось. Я чувствовала как меня неумолимо накрывало паникой.
— Б-борис, я не могу, мне плохо, — прошептала я.
— Терпи, скоро всё закончится. Это ведьма свою силу призывает, — ответил ведьмак.
Я слышала звон склянок, шаги за спиной, он готовился к обряду. Чиркнула зажигалка. Борис поджёг по очереди все свечи. Но они гасли со стороны ведьмы.
— Аника, заговор на сон.
— Н-не могу, — меня трясло словно в лихорадке. Вся кожа покрылось мурашками от холода, но щеки пылали.
Борис подошёл к старухе, быстро произнёс заговор, но старуха не уснула.
— Аника, попробуй собраться с силами. Сосредоточься. Скажи заговор.
Мысли пылали, плавились, строчки расплывались в голове.
— Не могу вспомнить, — выдохнула я.
— Хорошо. Тогда просто повторяй за мной.
Я кивнула. Его голос будто маяк звучал из темноты.
— Заря-зарница, — произнёс он.
— Заря-зарница, — тихо вторила я ему.
— сама мати-царица.
— сама мати-царица…
Когда произнесла последние слова я, словно вынырнула из темноты, весь ужас и паника отступили, и я смогла вздохнуть свободно. Ведьма спала.
Ведьмак присел передо мной на корточки.
— Ани, я сейчас начну проводить обряд, будет очень больно. Придётся потерпеть.
На секунду мне послышалась нотка сочувствия. Я снова кивнула, другого выбора у меня не было. Он встал, отошёл за мою спину и начал читать заклятие.
По телу побежали мурашки. Через несколько секунд мурашки выросли и превратились во множество насекомых, которые бегали и скреблись под кожей. Боль нарастала. Всё тело горело огнем. Ведьмак монотонно читал заклятие. Я закусила губу, чтобы не закричать, и почувствовала солоноватый вкус крови. А боль нарастала. Я не видела ничего, тело трясло и корчило. Громкий крик вырвался из горла. От боли я потеряла сознание.
Мне было хорошо. Тепло, уютно, мягко — я сидела на невесомом облаке. Сияющий свет окружил меня со всех сторон. Облако понеслось вниз. Подо мной в темноте горели миллионы звёзд, через секунду они превратились в огни города, облако пролетело мимо него, пролетело над верхушками деревьев, сбавляя скорость и зависло над крышей знакомого дома.
Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Яркий свет ослепил меня. Прикрыла глаза рукой и попробовала снова. Прищурилась, хотела сесть, но руки безвольно упали. Я почувствовала неимоверную слабость во всём теле, будто я не сесть хотела, а на Эверест поднялась.
Знакомая комната, светлые полосатые обои с вензелями, люстра в виде трех цветков подсказали, что я у бабы Тони. Я улыбнулась, посмотрела в окно. В комнату кто-то вошёл, я повернула голову.
— Девочка моя, ты проснулась! — мама бросилась ко мне.
Она взяла моё лицо в ладони и осыпала его поцелуями.
"Моя золотая" — шептала она, не останавливаясь.
— Мама?
Она, наконец, перестала меня целовать.
— Приехала сразу, как Борис позвонил
— Борис?
— Ты не помнишь?
Стоило ей сказать это и волна воспоминаний накрыла меня. Я вспомнила последний день, обряд, боль.
— Всё получилось? Как баба Тоня? — вскрикнула я и попыталась снова сесть. Руки подкосились и я рухнула на подушку.
— Аника, не надо. Ты очень слаба. Чудо, что ты вообще жива, — слезы покатились из глаз мамы.
— Неужели всё так плохо?
Мама отвела взгляд, поправляя одеяло.
— Мама? — я подняла руку, чтобы схватить её за руку, но замерла, увидев свою руку.
Красные точки от лопнувших капилляров покрывала всю руку.
Мама замерла, наблюдая за мной.
— Мама, дай мне зеркало, — попросила я.
— Дорогая, я думаю не стоит…
— Мама, дай мне зеркало.
Испуганная моим голосом, мама подошла к столу, взяла зеркальце и неуверенно протянула мне.
— Ани, ты только не пугайся, всё пройдёт. Неделю назад было хуже.
"Неделю назад? Я что отключилась на неделю?"
Глубоко вздохнув, я посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела испуганное лицо. Белки глаз полностью красные от лопнувших капилляров, придавали зловещий вампирский вид. Вся кожа усеянная извилистыми фиолетовыми прожилками — я такие на ногах у мамы видела от варикоза — напоминала кожу монстра из ужастика.
— То есть это я уже лучше выгляжу? — у меня случайно вырвался нервный смешок.
Мама молча кивнула.
— Ну раз было хуже, а сейчас уже лучше, значит, скоро совсем пройдёт, — я улыбнулась, пытаясь приободрить её.
— Мама, а где папа? Баба Тоня? С ними всё порядке?
— С папой всё хорошо, он уже дома. У бабы Тони инсульт, она в больнице.
В дверях появился Борис, увидев его, мама замолчала.
— Давай я тебе бульончику куринного принесу, а Борис тебе всё сам расскажет.
Не дожидаясь моего ответа она вышла.
Ведьмак же, пропустив её, зашёл в комнату. Всё так же одетый в джинсы и кожанку, словно они приросли к нему.
Подошёл к кровати.
— Прекрасно выглядишь! — неожиданно он сделал мне комплимент.
— Спасибо! Надеюсь оно стоило того?
— Да. Стоило. Демон изгнан, дух ведьмы тоже. Как твоя мама и сказала — бабушка в больнице. Ведьма так приросла к её телу… пришлось помучиться, чтобы их разъединить, — он говорил не торопясь, обдумывая каждое слово.
— С ней будет всё хорошо? — спросила я обеспокоенно.
Ведьмак замялся, засунул руки в карманы, опустил голову.
— Такой как была уже однозначно не будет. У неё парализована левая часть тела… но она же травница, если не сдастся, значит, поставит сама себя на ноги.
Он снова замолчал и посмотрел в окно.
Я грустно вздохнула, но на душе стало полегче — главное бабушка жива, остальное в её руках, а я помогу. Мой взгляд вслед за Борисом устремился в окно. Из серых набухших туч на секунду выглянуло солнце, озаряя всё вокруг, воздушная тюль, переливаясь на солнце, заиграла радужными красками и я вдруг вспомнила про мешочек с камнями.
— А что это был за
