да хоть в состав продуктов на обёртке шоколада — в любой источник информации, позволяющий загрузить мозги и не дать им перегореть от напряжения.
Теперь, теоретически, можно было успеть. Я прыгнул, извернулся и приземлил свою задницу на борт эскалатора. В положении бобслеиста, стараясь избегать лежащих на поручне рук, заскользил на штанах по полированному пластику обшивки.
Петрович для таких трюков оказался не приспособлен. Он повернул аварийный рубильник, останавливая свою ленту, а затем стал пробираться пешком через плотный строй индифферентных тел. Я к этому времени уже подлетал к месту схватки.
А там творилось что-то странное. Во-первых, двое мужчин и женщина вообще не отреагировали на подавляющее излучение. Серый хищник, кстати, тоже. Все они продолжили отчаянные попытки подняться наверх. А когда стало очевидно, что беглецы не успеют, произошло нечто и вовсе удивительное. Ещё двое людей вышли из транса и разом, как по команде, напали на преследователя.
Я всё это отметил мельком, а скорректировать свои действия даже не подумал, слишком высокую скорость развил. Оставалось придерживаться первоначального плана. В строгом соответствии с ним, я крутанулся, словно уж, вскинул ноги и врубил обоими ботинками в клубок свившихся в борьбе тел.
Приземлиться на ноги после такого фортеля было бы слишком большой удачей. Меня перевернуло через голову, потом очень больно шваркнуло спиной о ступени и ухом о внутренний борт эскалатора. Зато я выбил страйк: дерущиеся рассыпались в разные стороны, насколько это возможно в жёлобе бегущей лестницы.
Используя окружающих как опоры, хватая их за что придётся, я вскочил. Серое существо тем временем тоже выбралось из кучи и ухватило передними лапами сразу двоих беглецов. Пойманная женщина кричала, мужчина отбивался кулаками. Второй мужчина услышал их голоса и вернулся, тоже ринулся в бой, стараясь разжать хватку преследователя.
Я преодолел пять разделявших нас ступеней и тоже вцепился в лысую тварь. Существо не устояло, повалилось на спину. Вернее, прямо на меня. Одного из мужчин оно уволокло при этом с собой, а женщина и другой её спутник на этот раз решили не искушать судьбу и ретироваться, бросив своего друга.
Петрович что-то кричал и пытался перебраться со своей секции эскалатора в нашу. Я оказался погребён под телами хищника и человека, который, слава богу, хотя бы прекратил сопротивление, впал-таки в положенный ему транс. Мои руки держали лысое существо за глотку, и от этого я почему-то испытывал дикую радость. Мне нестерпимо хотелось сжимать это горло, придушить врага, услышать хруст позвонков. Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль, что это нелепо и неправильно, но её тут же забила мощная, железобетонная уверенность: правильно!
Вверху ещё двое пассажиров вышли из забытья, бросили под ноги телефоны и схватили Петровича за руки. "Не те, не те!" — донеслись до меня его глупые, бессмысленные возгласы. Что значит, не те? Всё идёт верно, всё так и должно быть!
Серое существо задыхалась. В конвульсиях оно кое- как повернулось ко мне лицом и теперь очень напоминало сказочное чудовище, Голума. Если сейчас оно скажет "Наша прелесть!" — я, пожалуй, рассмеюсь.
— В кармашке! — прохрипело оно. — Что у тебя в кармашке?
Это было настолько неожиданно, что я растерялся и чуть ослабил хватку.
— Что у тебя в кармашке? — повторило оно, глотнув воздуха и освободило мне правую руку. — Давай, скорее!
Во мне боролось теперь желание душить его дальше и отчаянное любопытство. Я поддался второму и сунул пальцы в маленький верхний кармашек на форменной куртке. Зажигалка. Один из трёх предметов, которые нам выдают при заступлении на дежурство вместо табельного оружия.
— Ну скорее же! — хрипел Голум.
Я чиркнул.
Разряд встроенного под кремень элемента выжег всю энергию Леи в радиусе пятнадцати метров. Воздействие подавляющего поля резко снизилось, люди вокруг попадали на ступени, как пустые мешки. Из моей головы словно вынули ещё одну голову, чужую, бессовестно наблюдавшую за мной и мало того — шерудившую в извилинах тонкими мерзкими пальцами. Собственные пальцы я немедленно разжал, позволяя Голуму резко, с хрипом вдохнуть.
— Ну ты и придурок! — просипело чудовище, отбрасывая мою кисть и растирая синяк в виде пятерни, быстро набухающий на тонкой серой коже.
Вся наша куча-мала выкатилась, наконец, наверх. Кто-то плакал, кто-то ругался матом, Петрович спешно оттаскивал упавших от края эскалатора, чтобы добраться до рубильника и остановить механизм. Снизу послышались возмущенные крики новых пассажиров, только что высыпавших из поезда на платформу. Но подавляющее поле там было плотным и быстро заставило их уйти в себя. Здесь, у нас, оно тоже восстановилось и погасило закипавшее было недовольство.
— Какого чёрта это было? — зло прокричал я Петровичу.
— Психическая атака, — ему казалось, наверное, что после этих слов мне всё станет ясно.
Мне пока было ясно только одно: работа станции парализована. Внутри погром, двери заблокированы, снаружи уже формировалась небольшая толпа негодующих москвичей, которым, как всегда, дорога каждая минута.
— Который из них? — спросил Петрович у серого чудища, указывая на двух мужчин и женщину.
— В том-то и дело, что ни один, — ответило оно. — Все местные! Но они очень сильно хотели вынести наружу эту сумочку.
— Эту? — я с большим удивлением ткнул носком туфли обычный, ничем не примечательный тёмно-красный ридикюль.
Замок не был закрыт. Створки распались. Под двойное: "Нет!" — я заглянул внутрь и увидел там крупного геккона с коротким хвостом, шестью растопыренными лапами и одним большим круглым глазом на спине.
Стало темно и больно. На секунду. Или две. Или на год. Потом всё прошло так же резко, и я обнаружил себя на холодном кафеле в очень неудобной позе. Болел висок, била мелкая дрожь.
— Эх, дать бы ему как следует, — глядя в потолок, сказало серое чудище.
— Не нузно, — воспротивился Рунгжоб. — Джен-сен не плохой человек. Он не будет так больсе.
— Если бы ты не запихал жабу в контейнер, он бы больше и не был. Вообще.
Я огляделся по сторонам. Станция уже работала в прежнем режиме, словно ничего и не произошло. Ремонтная бригада возилась с рубильниками эскалатора. Наверное, готовят легенду про поломку и экстренное отключение. Это если кто-нибудь из пострадавших вспомнит, где порвал штаны и заработал пару синяков.
О случившемся косвенно напоминал только опечатанный крест-накрест сигнальными лентами контейнер, который в народе считают то ли ящиком с песком, то ли хранилищем для бомб, если такую вдруг обнаружат на платформе. Лишним здесь было и само чудище, теперь уже одетое, твердо стоящее на двух ногах и прикрывшее свой лысый череп капюшоном спортивной куртки.
— Как вы успели… — начал я и понял, что вопрос звучит глупо. — Что вообще было?
— Пальцы в
