нечисть.
Этот бубнеж обиженного ребенка под конец даже начал забавлять. И хоть настроение все равно было паршивым, я нашла в себе силы прибраться дома, приготовить ужин и сделать то, о чем я так мечтала, живя у Энджина: поваляться в постели и почитать, не думая о том, надето ли на мне что и не приспичит ли Энджину прошествовать к шкафу. И, хоть читалось тяжело, мне удалось отвлечься от унылых мыслей. Потом, сытая и уставшая, я уснула, а проснулась… от очередного звонка в дверь. Только на этот раз за порогом стоял совсем не Энджин.
– Мама? – выдохнула я, рассматривая статную красивую женщину, которая ну уж точно не могла быть моей матерью.
– Привет, дорогая! – Мама прошла в комнату и осмотрелась. – Как дела?
– Нормально. Ты какими судьбами?
– Я к тебе, дочь. Что происходит?
– В смысле? – опешила я.
Мне было двенадцать! Мне было двенадцать, когда она вышла замуж и начала жить на два дома, а едва мне исполнилось шестнадцать, приезжала раз в месяц, проведать. Честно говоря, я ожидала, что она вообще обо мне забудет. А тут как снег на голову – вовремя ушел Энджин.
Мне бы догадаться, что неспроста она у меня спрашивала, как дела. И дочитать все ее сообщения до конца. Но я оставила все на утро, и вот – сюрприз.
– Почему ты не позвонила и не сказала, что не прошла на бюджет?
Вот тут я окончательно подвисла. Я даже не звонила сказать, что подала документы! Я думала, она не знает, в каком году у меня выпускной, а тут такие дела.
– Ну, впрочем, ладно, – тут же отмахнулась мама. – Я все устроила.
– Что устроила?
– Твое поступление. Завтра повезешь документы.
– Ты что, дала взятку? – обалдела я и от удивления даже села в кресло.
– Нет, у Олега есть знакомый. Инна, ты что, не рада? Я вернула тебе возможность устроить свое будущее!
– Э-э-э… – промычала я, – спасибо, мама, я рада.
Прозвучало неубедительно, но она этим вполне утешилась.
– И этим ты питаешься? – ревизия плавно перетекла на кухню.
Я глянула, что принесла с собой в качестве завтрака мама и смиренно вздохнула, признавая собственную ущербность. Половинка грейпфрута, пюре из шпината и черный кофе без сахара. Нет, на такие жертвы я пойти не могу, даже ради фигуры. Даже, наверное, ради спасения мира.
К слову, о спасении мира. Я тупо уставилась в зеркало, все еще не веря, что за пару минут моя жизнь снова перевернулась. Глупо отвергать возможность выучиться, и… может, это то, что мне нужно? Энджин забудет, как о страшном сне, а я получу нормальную профессию и шанс на нормальную жизнь.
Только все равно кольнуло чувство разочарования. Жизнь могла бы быть интересной и насыщенной, а будет как у обычной студентки, вынужденной жить на стипендию и стараться не вылететь из универа.
***
На утро я села в автобус до Архангельска, невольно вспоминая, как туда же мы ездили с Энджином буквально несколько дней назад. Промозглая погода добавляла тоски, но мне полагалось радоваться – я везла с собой папку с документами и вот-вот должна была стать студенткой не самого крупного, но и не последнего университета в области. Мама сияла и, в свойственной ей манере, была везде и сразу. За последние два года так часто я ее не видела, как за эти сутки. Наверное, есть что-то хорошее в том, что мама переехала в Мурманск. Если бы мы жили все в одной квартире, я сошла бы с ума.
Дорога предстояла хоть и не длинная, но утомительная. Одни и те же пейзажи за окном: низенькие деревья, скромные белые цветочки, изредка попадались любители собирать грибы и чернику. Хотя какая черника уже в такой холод? Август заканчивается, скоро заморозки.
Поначалу автобус останавливался у каждого столба, и меня даже начало немного укачивать от постоянных торможений. Рядом сидела неприметная бабулька с авоськой, а впереди – мама с сонной и тихой девочкой лет пяти. Наконец пошла более-менее ровная трасса, без остановок. Постепенно легкое покачивание начало убаюкивать, и я проваливалась в дремоту.
Заснуть не удавалось, я все прокручивала в голове расставание с Энджином. Никак не могла отделаться от противного послевкусия. Нехорошо расстались.
И вдруг, словно от толчка, я проснулась, поняла, что автобус тормозит и зачем-то глянула в окошко, хоть и понимала, что до конца пути долго. Только в Архангельске контролер на вокзале еще раз проверяла билеты, и, если места оставались, а проверяющих в салоне не было, водитель частенько в обход кондуктора подбирал пассажиров за чуть меньшую сумму и вез до какой-нибудь деревни. К этому все привыкли, но нельзя же посреди леса останавливаться и подбирать кого попало! Здесь рядом и деревни никакой не было, насколько я могла вспомнить. Но что-то заставило меня вглядеться в толпу мужчин и… о, черт! Среди них – к слову, все были одеты в одинаковые черные куртки – я совершенно отчетливо узнала Леликова.
До чего же гад, живучий! Свалился ведь с пятого этажа. И ходит, автобусы тормозит. Конечно, не было и тени сомнений, что Леликов выслеживал меня. Если вы решили не быть стражем, это не значит, что страж решил не быть вами. Или что психованный заколдованный парень от вас отстанет. И как только его татуировка на все лицо не пугает народ!
Я мгновенно поднялась и быстро юркнула ко второй двери – она тоже была открыта, и вылетела на дорогу. Мужчины уже загрузились в салон, водитель поехал, а я рванула в лес. И все же меня успели заметить: через пару десятков метров автобус затормозил, и Леликов первый выскочил. Я не стала ждать, когда он добежит до меня, рванула в лес.
Навряд ли существует кто-то, обожающий бегать в тоненьких кружевных балетках по утреннему лесу. Я неслась, виляя меж деревьев, матеря проклятую ледяную росу, и думала только о двух вещах: хорошо, что лес не слишком густой и хорошо, что я пока не наткнулась на болото. А болот в наших краях… нереально много! Стоит только попасть в такое, и вытащить уже никто не сможет. Скольких искали каждое лето, поднимая МЧС, волонтеров и лесников? Мне не очень хотелось стать еще одним именем в переписи пропавших без вести.
Я слышала, но очень отдаленно, преследователей и надеялась оторваться. Дорога окружает лес, так что если пересечь его удачно, можно выйти на то же шоссе и успеть поймать машину прежде, чем Леликов и компания меня догонят.
А бегали они
