совместную игру, разве это не значит, что мы должны доверять друг другу?
— Хм… Я этого не заметил. Дарис вел себя с тобой как обычно. Если не считать того, что он ни разу не попросил тебя называть себя Рисом. От меня он потребовал этого при первой же встрече.
Я скрестила руки на груди и насупилась. Чуть позже я попробую мысленно объясниться с Рисом.
Ужин мне в покои принесла не Вирджиния.
— А где Вирджиния? — спросила я у новой служанки.
— Ей нездоровится, — ответила та. — Но уверяю вас, я буду служить вам не хуже нее. Мое имя Моргулия.
Девушка присела в глубоком реверансе, и я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Я никогда не привыкну ко всем этим средневековым поклонам. У Моргулии были прямые черные волосы, точь-в-точь как у остальных дрен, и очень темные глаза. Моргулия заметила, что я рассматриваю ее, и сказала:
— До… У меня были синие глаза. Очень красивые синие глаза.
У меня в горле встал ком, и я кивнула. Не хватало мне ещё начать рыдать при новенькой служанке. Я буквально выпроводила из себя невидимых поваров, которые так не вовремя начали резать лук для запеченной курицы.
Я кое-как объяснила Моргулии, что вымоюсь и отправлюсь спать сама. Видимо, она действительно была рада служить мне вместо Вирджинии, потому что никак не хотела уходить. Я еле дождалась, пока она оставит меня в покое и тут же позвала Риса. Он ответил мне только через минут десять.
«Как прикажешь это понимать? Я знаю тебя три дня с небольшим, а ты при первой же встрече бросаешься ко мне с поцелуем!».
В ответ я почувствовала удивление.
«Какой ещё первой встрече?», — промурлыкал Рис, и я окончательно потеряла самообладание.
«Ты что, издеваешься надо мной? Или у тебя раздвоение личности?», — рассердилась я.
«Имоджен… Я не понимаю, о чем ты говоришь, честно. Давай успокоимся и обсудим это», — в голосе Риса сквозило волнение, и я смягчилась.
«Я попробую», — пообещала я ему.
«Знаешь, что мне помогает успокоиться? Обычные разговоры с теми, кто мне дорог. Обо всем и ни о чем. Они напоминают мне, ради чего я живу. Поэтому предлагаю тебе поговорить со мной. Вдруг у тебя это тоже сработает?», — умиротворенным голосом произнес Рис.
А мне захотелось неслабо так его треснуть. И к тому же, я итак собиралась с ним поговорить.
«Значит ты считаешь, что ты мне дорог?», — злость так и выплескивалась из меня. «За три дня…».
«Да что ты заладила — три дня да три дня? Иногда и секунды много. Иногда и вечности мало, понимаешь? Хочешь, проведем маленький эксперимент?».
«Опять эксперимент? Мне казалось, я сегодня сыта по горло экспериментами».
«Называй, как хочешь. Тебя обрадует, если я исчезну из твоих мыслей. Через пару мгновений и навсегда? Никогда больше не заговорю с тобой… Ты испытаешь облегчение?».
В моей груди что-то неприятно сжалось. А вдруг он и правда может так сделать?
«Нет, не исчезай! — сама себе удивляясь, вдруг выпалила я. — Просто я расстроена. Меня совсем не обрадует, если ты пропадешь из моих мыслей. Я не шутила, когда назвала тебя другом, пусть и воображаемым. Я действительно надеялась, что ты станешь мне настоящим другом».
«А теперь? Не надеешься?», — глухо усмехнулся Рис.
«Не совсем так. Я позволила себе надеяться, что ты им уже стал».
«Ох, Имоджен. Извини за этот маленький эксперимент. Но я вынужден его продолжить ради себя и тебя самой. Я хочу помочь тебе разобраться во всем. И я думаю, ты теперь можешь не беспокоиться за нашу мысленную связь».
«То есть?»,
