его Свет действительно могуч. Меня распылил. Хорошо, хоть не окончательно. Но такое ощущение, что он не совсем понимает, как действует его сила.
— А что ты скажешь об остальных? О вражеских… магах, — спросил я духа, вспоминая столкновение с эсэсовцами. — Я едва не потерял контроль от их удара.
— Они тоже используют Тьму, как и ты. Некромагия, ментальное воздействие, ступор…
— И как от этих ударов защититься?
— Если бы ты владел Светом, я бы подсказал, — ответил Агу. — А так — не знаю, — виновато развёл он руками.
— Ладно, разберёмся как-нибудь. И еще я… ускорился, или весь мир вокруг меня затормозил. И это стоило мне целых двух ночей. Для меня это слишком высокая плата.
— Но именно это позволило тебе выжить! — не согласился со мной Агу. — На самом деле ты повелевал Временем. На тебе печать Двуликого, а он не только Повелитель Врат и Хранитель Порогов, но также и Владыка Времени. Я не знаю никого из смертных, кто получил бы такой ценный дар.
— Но цена!
— Цена на самом деле не столь велика. Ты тратишь драгоценную силу, потому что не умеешь ей управлять. А это настоящее искусство!
— Так научи!
— Твои каналы энергетические слабы! — горестно воскликнул призрак. — Твое тело ущербно! А управление Временем требует колоссального выплеска силы. Но она просто теряется… Надо начинать тренировки по укреплению и расширению меридианов. Для этого ничего не нужно — только время и воля. Медитация — ничего лучше в моё время так и не придумали.
Я кивнул, переваривая информацию.
— Принято, — сказал я наконец. — Придётся пока не злоупотреблять этим Временем. Тренировать каналы медитацией можно днем. Для сна времени хватает.
— Вот завтра мы с тобой этим и займёмся, — пообещал Агу. — А сейчас поспи хоть чуть-чуть. До темноты еще осталось немного времени.
Я согласился, отдых моему истерзанному организму был необходим. Спал я до той поры, пока не почувствовал знакомое покалывание в культях. Сначала легкое, а затем нарастающее, ледяное.
— Закат, — прошептал Агу, заметив, что я проснулся. — Солнце ушло.
Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях в плечах и бедрах. Туманное марево начало сгущаться, обретая плотность. Кости. Мышцы. Кожа. Сила тоже просыпалась с закатом, а вместе с ней возвращались конечности. Кости проступили туманными очертаниями, мышцы проявились, покрываясь прозрачной кожей.
Я сжал кулаки — пальцы слушались. Резко встал — ноги держали вес. Корни, закрывающие вход, зашевелились и приглашающе раздались в сторону. Я шагнул наружу. Лес встречал вечерней прохладой, ароматами хвои, сырой земли и прелой листвы. Где-то громко ухнула сова. Ночь вступала в свои законные права.
Я огляделся. Поляна была пуста, но ощущение чужого взгляда холодило затылок. Я знал, кто здесь хозяин.
— Спасибо, Лесной Владыка! — произнёс я вслух, обращаясь к темноте между стволами. — За кров, за помощь.
Лесная зелень в десяти шагах от меня сгустилась, словно переплетаясь чудным образом. А затем вдруг из этой мешанины ветвей, корней и листьев вышел уже знакомый мне старик. Высокий, жилистый, словно выточенный из твердого корневища. На плечах — потрёпанная временем волчья безрукавка мехом наружу. Борода длинная, седая, с явным зелёным отливом. Его ярко-зелёные смотрели на меня, как и в прошлый раз, с каким-то весёлым любопытством.
Затем Лесной Хозяин кивнул, словно принимая мою признательность за спасение, и в его глазах вспыхнули искорки, похожие на светлячков в густой траве.
— Благодарность — хороший корень, из него может вырасти крепкий союз, Двоедушец, — произнес Леший густым низким голосом. — Но в моём лесу всё зиждется на балансе. И я не каждому помогаю…
— Я в долгу перед тобой! — Я приложил руку к груди и поклонился. — А долг платежом красен.
— В долгу? — переспросил Леший, и я понял, что поступил правильно. — Готов ли ты слушать мою просьбу?
Я выпрямился, встречая его зелёный взгляд. Предложение старого лесного духа не было неожиданным. Я кивнул.
— Готов. Назови свою цену, Владыка.
Старик усмехнулся, и его борода колыхнулась, словно под легким ветерком.
— Зови меня Корневичем, Двоедушец. А цена… — протянул он. — Дело небольшое — но важное. Справишь его — по-другому с тобой поговорим. — Он подошёл поближе, обдавая меня неповторимыми ароматами лесной растительности. — А сделать надо вот что…
[1]Папей (Папай) — верховный бог в скифской мифологии, отождествлявшийся греками с Зевсом, олицетворявший небо, отца-родоначальника и творца мира. Он считался супругом богини земли Апи и представлялся как божество, дарующее жизнь
Глава 2
— А сделать надо вот что… — Низкий голос Лешего повис в воздухе.
Я замер. Что же он у меня попросит в качестве ответа за оказанную помощь? Бес рядом настороженно прижал уши, а призрак завис в воздухе у моего плеча. Его изумрудное сияние потускнело, словно призрак тоже напрягся, ожидая от лесного духа какой-то подвох. Кто их разберет, эти нечеловеческие сущности, чего у них там на уме?
Леший не торопился. Его зелёные глаза, светящиеся в темноте, не мигая смотрели на меня.
— В моём лесу, — наконец произнёс он, и ветер в кронах вторил его словам, шелестя листвой, — есть одно место… Когда-то его считали святым народы, проживавшие здесь давным-давно. Даже твой приятель-дух не помнит этого времени. Там сплетаются в узел сами корни земли, там спят вечным сном духи предков тех древних людей. Туда не должна ступать нога человека.
Я нахмурился, начиная понимать, чего хочет от меня Леший.
— А сейчас, я так понимаю, там обосновались люди, дядька Корневич? — осторожно произнёс я, подразумевая прячущихся в лесу партизан. И оказался прав. Леший недовольно фыркнул, а из его густой бороды вылетела маленькая птичка.
— Да, люди. — Старик кивнул. — Они никогда бы не сумели туда зайти, но я слишком долго спал… Мои чары развеялись… А эти люди… Они нарушают сон духов в Священной Роще! Я не могу этого допустить! — воскликнул он. — Люди должны уйти! Иначе с ними может случиться то, что случилось с другими, тёмными — лес в состоянии поглотить всех! — Последние слова Лесного Владыки прозвучали весьма угрожающе.
— А почему ты сразу не уничтожил их, как этих, тёмных? — Решил я уточнить.
— Я хотел… поначалу… — признался лесной дед. — Но среди
