class="p1">Снимок: парень с пальцами, перемазанными чернилами, он – письмо, вложенное в конверт из листьев зеленого чая. Письмо об искусстве. Письмо о любви. Он улыбается.
Я делаю фотографию, но знаю, что буду помнить этот момент и без нее.
ПЛЕЙЛИСТ МИСТЕРА КИМА (ПЕСНИ, ЗВУЧАЩИЕ В МАШИНЕ НА ПОВТОРЕ)
ИЗ ПОСЛЕДНЕГО:
It's All Coming Back to Me Now – Селин Дион
How Does a Moment Last Forever – Селин Дион
Because You Loved Me – Селин Дион
My Heart Will Go On – Селин Дион
Двадцать два
К моменту приезда в Кванджу – после пешего подъема на смотровую площадку, после мороженого из зеленого чая, после того, как Чун Хо с избытком накупил чайных сувениров для мамы и брата, после еще одного часа в машине под нетленки Селин Дион – умиротворение, которое я было почувствовала, испарилось, и я начала нервничать сильнее, чем раньше.
Мы здесь. В одном городе с бабушкой и дедушкой.
Решено переночевать здесь, завтра провести день в городе и после ужина направиться в Пусан – это около трех часов пути. У меня остается не так много времени на поход в цветочный магазин, особенно с учетом того, что остаток вечера уходит на заселение в съемную квартиру и приготовления к ужину. Когда мы с этим покончим, «Лучший день для цветов» будет уже закрыт.
Завтра они открываются в 10:00. Мы с Чун Хо планируем отправиться туда пораньше. Папам говорим, что хотим прошвырнуться по торговому району и вернемся к обеду. Как Чун Хо и предсказывал, они не напрашиваются с нами на шопинг.
Мы решаем, как устроиться на ночь в нашей съемной двушке: я буду в одной спальне, Чун Хо и мистер Ким – во второй, аппа – на раскладном диване. Чун Хо и мистер Ким отправляются в круглосуточный магазин за рамёном быстрого приготовления, а я остаюсь с аппой, который стелет себе постель.
– Хочешь, иди в комнату, а я посплю здесь, – предлагаю я.
– Нет-нет, все нормально. – Он садится на разложенный диван и довольно выдыхает. – Как тебе плантации зеленого чая?
Я тоже сажусь на диван и скрещиваю ноги.
– Мне очень понравилось. А тебе?
– Красивое место. Правда, я не ожидал такой физической нагрузки. Не помню, когда последний раз столько ходил пешком.
Я соображаю, что с момента его приезда в Корею мы впервые оказались наедине друг с другом. Удивительно, но я не ощущаю той неловкости, которой ожидала. Да мне даже как-то уютно, по-домашнему. Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.
– А ты раньше бывал в Кванджу? – спрашиваю я.
Это рискованный шаг, но аппа остается открытым и расслабленным.
– Я-то? Нет, как-то не довелось. – Он умолкает на мгновение. – Кстати, здесь твоя мама родилась. В Сеул она переехала позже.
Сердце начинает стучать громче. Аппа же никогда не заговаривает о маме первым.
– Серьезно?
– Ну да.
Интересно, знает ли он, что мамины родители вернулись сюда. Так хочется спросить, но тогда придется рассказать, откуда у меня такие сведения, а я даже не знаю, как к этому подступиться.
– Комо говорила, ты исчезала в Сеуле, да? – спрашивает аппа.
Вот это да. Меня удивляет не то, что комо ему рассказала, а то, что он завел об этом речь.
– Да.
– И как ты сейчас, в порядке?
– Я… не уверена.
Он смотрит на меня и улыбается одновременно сумрачно и ободряюще.
– Ты справишься. Ты сильная, умная девочка.
Я смотрю на свои ступни, а потом снова на него. И решаюсь на прыжок.
– Как считаешь, что бы мама об этом подумала?
– О чем?
– О моих исчезновениях. О СЧИВ.
Он умолкает, улыбка сходит с его лица.
– Не знаю, – отвечает он.
– Я помню, она была немного отстраненной, – говорю я. – Как, по-твоему…
– Это было давно, – перебивает аппа. Его лицо словно зашторивается, и он становится похож на того аппу, которого я знаю, на ванкуверского аппу, закрытого и далекого. – Кто знает, что бы она подумала?
Прежде, чем я успеваю ответить, входная дверь распахивается, и мистер Ким вопит с порога:
– Кому стаканчик лапши?
Ночью я заползаю в постель, нахожу «Лучший день для цветов» в навигаторе. От нас – двадцать пять минут пешком. Поиск квартиры поручили мне, и уж я позаботилась о том, чтобы найти ближайшую к магазину. Я пишу сообщение Никите.
Я:
Я в Кванджу. Завтра иду в цветочный магазин.
Никита:
О Боже!
Никита:
Удачи! Ты у цели.
Выключаю телефон, прижимая его к груди. Вот бы она была права.
Наступает утро, а я будто глаз не смыкала.
Всю ночь крутилась-вертелась. Мне снились привидения в метро, запертые двери цветочного магазина и женщина в белом на берегу океана, которая поворачивает ко мне лицо, но каждый раз исчезает раньше, чем я успеваю понять, кто она.
Квелая спросонья, я встречаюсь с Чун Хо у входной двери, и мы выходим в день.
На улице серо и слегка моросит. Надо было захватить зонтики, но мы обходимся без них, прячась под навесами магазинчиков и кафешек, мимо которых лежит наш путь. Фотоаппарат висит у меня на шее, но я прячу его под курткой, чтобы не намок.
– Спасибо, что пошел со мной, – говорю я Чун Хо. – Придется прогуляться.
– Не волнуйся, у меня хорошая обувь, – говорит он. – Как тебе спалось?
– Да так себе, – вздыхаю я.
– Нервничаешь из-за встречи с бабушкой и дедушкой?
– Да. Не представляю, что скажу.
Я беру паузу, всматриваясь в его лицо. Я узнала Чун Хо совсем недавно, но он с пониманием отнесся ко всему, что я ему успела рассказать. Есть ли у меня причины продолжать скрывать от него правду? Я делаю глубокий вдох и признаюсь:
– Если честно, я надеюсь, что они могут мне сказать, где моя мама.
– Ух ты! – Его глаза округляются. – Мощная тема.
– Еще какая.
– А я и не догадывался, что ты ее разыскиваешь. – Он задумывается, соединяя в своей голове кусочки пазла. – Значит, твой фотопроект о семье?..
– Это больше проект по поиску мамы, – говорю я со слабой улыбкой. – Прости, что не рассказала всю правду раньше. На самом деле и нет никакого фотопроекта.
– А-а, – кивает он. – Не страшно.
– Прости, – виновато повторяю я.
Он останавливается, деликатно кладет ладонь на мое плечо и разворачивает меня лицом к себе.
– Эй, не грызи себя. Я понимаю, почему такое трудно рассказать тому, с кем ты только что познакомилась. Или, лучше сказать, перепознакомилась. Это очень личное, – улыбается он. – К
