class="p1">И ребёнок. Широко улыбающийся в камеру мальчик лет восьми, сидящий на руках Леранта. С точно такими же, как у него, тёмными волосами, приплюснутым носом и широким лицом.
Дураком я не был, так что с учётом всех сходств довольно быстро смог понять, кто именно изображён на фотографии. Луи никогда не рассказывал о своём прошлом, если только это не касалось моего обучения или его собственных дел, о которых он любил в мельчайших подробностях поведать вечером, сидя на веранде, если позволяла погода, или же у камина зимой. И он уж точно никогда не рассказывал мне о том, что у него была семья и ребёнок.
Тем временем Луи подошёл к стойке и улыбнулся стоящему за ней мужчине.
— Доброго дня. Мне бы с хозяином заведения поговорить, — произнёс Луи. — У меня назначена встреча.
— Зовут как? — спросил мужик, одновременно с этим протирая стакан.
— Лерант.
— Сейчас, — бармен наклонился вбок. — Эй, Мария! Тут к боссу пришли.
Заинтересованный, я тоже обернулся, чтобы посмотреть, к кому он обращался. Как оказалось, за столиком в дальней части зала сидела красивая молодая женщина с густой гривой ярко-рыжих волос. На вид ей было немного меньше тридцати. Что любопытно, она сидела за столиком с… ребёнком? Парень лет двенадцати или тринадцати устроился на стуле, забравшись на него с ногами, и в данный момент что-то с усердием писал в тетради, обложившись какими-то учебниками.
Рыжая кивнула, после чего сказала что-то мальчику, встала и направилась к нам.
— Этот? — без особых церемоний поинтересовалась она, кивнув в сторону Леранта, и получила от бармена ответный кивок. — Хорошо. Пойдёмте, я провожу вас к Князю… Дим, смотри, чтобы мелкий не филонил. Если опять будет мухлевать и подсматривать ответы в учебнике, скажешь мне.
— Без проблем, Мария, — пробухтел бармен. — Я пригляжу за Сашей.
Поблагодарив его, рыжая указала Леранту на дверь сбоку от барной стойки.
— Идёмте, я провожу вас к Князю…
* * *
Палец со звонким щелчком откинул крышку зажигалки. Той самой зажигалки, которую я отобрал у мужика из бара. Зажигалки, которая принадлежала Диме.
Чиркнул кремнем и немного посмотрел на горящее пламя, после чего закрыл крышку зажигалки, потушив его. И открыл снова, повторив весь процесс, лёжа на постели в квартире Кириллова.
Почему мне вспомнился тот день? Ответа на этот вопрос у меня, разумеется, не оказалось. Это уже гораздо позже я узнал о том, что лет за пять до того, как Луи пришёл в приют, у него была семья. Женщина, которую он любил, и маленький сын. Они не были женаты, но… а зачем им это нужно было в тот момент? Они жили вместе и любили друг друга. У них был ребёнок, которого они растили.
К сожалению, примерно тогда же всё и закончилось. Женщина с ребёнком погибли в автоаварии. Не убийство. Не покушение. Даже работа самого Луи не была этому виной. Обычная неудача. Просто в один зимний вечер, как раз после новогодних праздников, машину, в которой столь важные для Леранта женщина и ребёнок возвращались в город, подрезал пьяный водитель. Ничего бы страшного не случилось, если бы их не выкинуло на встречную полосу, прямо навстречу другой машине.
Как я смог узнать позднее, женщина погибла сразу же. А мальчика успели доставить в больницу, но так и не спасли. Сам же Луи, который в тот момент находился за пределами Империи, узнал о произошедшем только спустя несколько недель, когда вернулся домой. Буквально вернулся для того, чтобы узнать, что он потерял всё, что у него когда-либо было…
Палец щёлкнул крышкой зажигалки и чиркнул по кремню, зажигая пламя. Я несколько секунд смотрел на него, после чего тряхнул рукой, закрывая крышку и туша огонь.
Странно. Вот вроде и поспал немного, а бодрости абсолютно не чувствую. Вот ни единой капли. Сон не помог. Да и чашка кофе тоже. Хотелось закрыть глаза и заснуть часов на десять, а лучше на двадцать. И я даже попытался это сделать, да только ничего не вышло. Усталость и утомление как были, так и остались, а сна ни в одном глазу. В итоге я просто лежал на кровати и смотрел на потолок, пытаясь обдумать всё произошедшее за ночь. Если уж не могу заснуть, то хоть так время с толком потрачу.
Опустим случившееся с Громовым. Нет, я рад, что он жив. Правда рад. Никогда не питал и, даст бог, не стану питать жажды чужой крови. Руки пачкать мне в прошлом приходилось, но, благо, обходилось без смертей. Да и профессия моя этого не подразумевает. Если такое происходит, то причина кроется сугубо в твоём собственном непрофессионализме. А себя я считал именно профессионалом, так что подобного старался избегать.
Вот и смерти Громову я не желал. Мужик просто делал свою работу. Да, вставлял мне этим палки в колёса, но что уж тут поделаешь? Плюс он мог неплохо помочь мне в дальнейшем. Особенно если действительно поверит в моё враньё.
Поверит в моё враньё… Даже думать об этом было смешно.
Но сейчас важно не это.
Личность. Тело. Душа. По словам Гафура, маски переносили всё это. Допустим, что эти слова не байки и не глупые сказки. Предположим, что именно так и обстоят дела на самом деле. Тем более что я уже не особо сомневался в том, что именно так и есть, потому что иначе выверты собственного поведения в самом начале объяснить я не мог. Несвойственную мне нервозность и прочие странности я мог объяснить только тем, что принадлежащие настоящему Измайлову черты характера начали постепенно перетягивать одеяло на себя. Возможно такое? Вполне.
На моё счастье, после того как я обратил на это внимание, как раз перед тем, как самостоятельно снял маску в первый раз, подобного больше не происходило. Почему? Как там говорил альфар? Артефакт имеет свою волю, и если тебе не хватает собственной для того, чтобы его снять, то с чего ты решил, что вообще сможешь это сделать? Так вроде?
Ладно. Опустим частности. Куда важнее вторая особенность.
Встав с постели, я прихватил лежащую рядом со мной маску и направился на кухню. Взяв из ящика нож, самым кончиком провёл по ладони. Недостаточно сильно, чтобы оставить порез, но для царапины этого хватило. После чего надел маску, снова испытав неприятное ощущение от действия артефакта. Вновь посмотрел на ладонь, не увидев там никакой царапины.
Повторил операцию, но уже с другой ладонью, и снял маску. Разумеется, никакой царапины там не осталось. Зато вернулась та, которую я сделал раньше.
