капелька осталась висеть в воздухе.
Она медленно смещалась от центра, из шарика превратившись в узкий цилиндрик. Так бежит капелька крови по тонкой стеклянной трубочке, когда в лаборатории пациенту проколют палец. Проскользнув над краем воронки, эта капелька стекла на медный диск и бесследно исчезла. Под диском в тот же момент шевельнулось нечто едва уловимое, словно рябь пробежала по поверхности кристально чистой воды.
— Банка? Это — банка?
— Да, банка. Не простая, конечно. Типа лейденской. Редчайшая технология, сам в первый раз такую вижу. До этого только читал в одной книге.
— В неё собирают силу Леи?
— Да. Контрабандисты. Видишь, как приспособили? При полной мощности так бы не получилось, учёт строгий и безопасность другого уровня. А тут… никто не подумал даже, что такое возможно. За месяц, а то и за два, наверное, банка таким макаром наполняется, а приборы при этом даже утечку не фиксируют.
Я вспомнил, как человек в зеленом сюртуке менял свою внешность одним лишь прикосновением к чемодану.
— У лепрекона было такое же устройство?
— Нет, что ты! Никто не обладает технологией, позволяющей аккумулировать столько силы в таком малом объёме. Наши производственные аккумуляторы занимают целый этаж. А система стабилизации — ещё один этаж. У лепрекона в чемодане был спрятан либо паразит, такая гадость фиолетовая вроде пиявки, в нём около недели можно поддерживать заряд. Либо цветик-семицветик.
— Что?
— Ну цветок папоротника… Блин, слушай, когда ты уже возьмёшься за учебники и хотя бы основы местной контрабанды изучишь? Короче, есть растения, способные впитывать силу Леи. Четырехлистный клевер, пятилепестковая сирень, неужели не слышал? Много с них не выжмешь, не больше трёх простейших желаний. Самый мощный — цветок папоротника, иногда аж до семи.
— В детстве загадывал желания на них. Ни разу не сбылось.
— Всё верно, на людях и не сработает. Вы почти не чувствительны к свету, забыл? Зато такой цветок лепрекону втюхать можно за немалые деньги.
— Ну да, помню. Цветок папоротника открывает клады?
— Точно. Хотя куда чаще он жизнь обрывает. Ведь такая сделка на земной территории незаконна, а лепреконы от природы жадные и злобные.
Я ткнул пакет с банкой кончиком ботинка.
— За такую штуку они, наверное, душу готовы продать?
— За такую? Хммм… Ты понимаешь, таких было изготовлено в одном из московских секретных НИИ всего штук пять. Или шесть. На всю вселенную, представляешь? Когда случился кризис каскадного зла, проект закрыли, а все банки спрятали или уничтожили. Возможно, это вообще единственный экземпляр. Я даже не представляю, за сколько это можно продать.
— В нем так много силы?
— Это же концентрат! Не сырец, который у нас с потолка в тоннелях капает, вперемешку с грязью. И не те пары, какие можно с пассажиров собирать, когда у них эмоции слабые и не всё перерабатывается. Эта банка… Ну, примерно как атомная бомба!
Я присвистнул. На душе сразу стало тоскливо.
— Знаешь что, друг мой зубастый? А давай поскорее заберём это отсюда и смотаемся? Нехорошо мне как-то. От осознания, что мы находимся глубоко под землёй, одни, и рука не сжимает ничего тяжёлого.
— И железного, — кивнул Сфинкс.
— И скорострельного, — подтвердил я.
Сфинкс склонился над находкой, отцепляя крепления невидимых трубок. У меня тихо тренькнул в кармане коммуникатор.
В сообщении не указывалось имя отправителя. Текст был коротким, всего из трёх слов.
— Что там? — поинтересовался Сфинкс.
— Кажется… Это директор. Пишет: "Не забудьте пакет".
На этот раз присвистнул уже Сфинкс. Не комментируя осведомленность шефа, он потянул за полиэтиленовые ручки и протянул находку мне.
— Раз такое дело, тогда на!
Я принял пакет, он оказался довольно лёгким. Не атомная бомба, а скорее свитер или джинсы, скатанные в рулон и сунутые для небрежной переноски. Точно такой же пакет всё время возил при себе…
— Чёрт!
— Что такое? — напарник замер и заметно напрягся.
— Вспомнил кое-что. Я, кажется, знаю, чья это банка. Уже держал этот самый пакет в руках.
— Это ещё тогда? В первую встречу с Буньипом?
— Да. Вот за чем они с братом тогда охотились.
— Выходит, всё-таки нашли! — сделал вывод Сфинкс и полез по лесенке на смотровую площадку.
Там мы наспех осмотрели шкафы с бухтами проводов и мозаикой печатных плат, изучили показатели контрольных приборов. Убедились, что в работе трансформатора ничего не нарушено, и вышли в коридор.
— Вообще, ничего удивительного, — вдруг вернулся к теме Сфинкс, закрывая за собой двери длинным желтым ключом. — Зная этих двух отморозков, за такой жирный куш они даже в полном вагоне рискнули бы тебя прирезать.
— Ну спасибо, утешил. Только знаешь, у меня картинка не складывается.
— Правда? А что тебе не нравится?
— После драки пакет этот, то есть банка, пропала. Хвостам она не досталась, и они даже пытали нас с Лёшкой на эту тему.
— Значит, потом Буньип её всё-таки нашёл.
— Не думаю. Мне кажется, кто-то ещё обесцвеченный был в тот вечер в поезде. Может быть, Оболтус успел впрыгнуть в соседний вагон? А потом уже в депо пробрался и выкрал пакет, пока Петрович отбивал меня у Хвостов. Так или иначе, у Буньипа вряд ли был шанс выследить похитителя.
— Ну да. И на видео в руках у него пакета не было, — вспомнил Сфинкс.
— Да, и тележку, которую он здесь подобрал, мы тоже, кстати, не нашли.
Сфинкс остановился. Осмотрел следы на грязном полу: с полосами от колёсиков в одну сторону и без полос — в другую. Потом звонко шлёпнул себя по лбу.
— Напомни, что там говорила тебе Вересаева, когда отправляла сюда?
— Да она много чего говорила. Даже что-то про нерест русалок. Я подумал, что она того, подшофе.
— А что там с нерестом, когда и где, по какой станции?
— Вроде, сегодня. Да я не вслушивался, бред же!
— Пошли обратно! Быстрее, быстрее! И доставай трубку, пиши Вересаевой, чтобы немедленно задержали отправку, до нашего возвращения!
— Что задержали?
— Да не тормози, догоняй давай!
Ворвавшись в трансформаторный зал, Сфинкс стал распахивать один за другим шкафы. Если шкаф не открывался, он остервенело дёргал дверцы, выламывая замки. Проверял провода, некоторые платы даже нюхал, тыкал пальцем в сложные схемы распайки.
— Если банка не при чём, будем драться кирпичом! — бубнил он тихонько себе под нос.
— Да что случилось-то, объясни!
— Случилось, что нас с тобой едва не провели на мякине. Банка не имеет отношения к Буньипу. Или оставлена нам специально для отвлечения внимания. А истинная причина… Ага! Вот она!
На дне самого здоровенного стального шкафа лежали обломки бытовой тележки. Такую увидишь в электричке у дачника или в продуктовом магазине у седого
