на улицу гулять и она даже стала употреблять твердую пищу. Если вы для меня сделаете то же самое, что для нее, то, скорее всего, я снова бегать начну. Ну, или, как минимум, вернусь к тому образу жизни, который вел пару-тройку лет назад, с определенным ограничениями для здоровья, но все же пригодному для более-менее нормального функционирования. Не буду прикован к кровати и аппаратам. Тяжело, знаете ли, управлять делом удаленно, теперь я это точно знаю. Не углядишь за всем. Предоставьте мне подобный результат хотя бы лет на десять — и нашу сделку можно будет считать совершившейся.
— С этим все ясно. Но хотелось бы понять, каков мой интерес в упомянутой сделке?
— Для начала безопасность в сложившейся ситуации, что уже само по себе немало — загнул один палец Илья Николаевич — Повторюсь — пока за вашей спиной стою я, вам не стоит никого и ничего бояться. Ни Ряжского, ни представителей власти.
— Да, собственно, мне не сильно и страшно — отпив чаю, сообщил ему я — Давайте так — властей я точно не боюсь, поскольку закон не нарушаю. Что до Ряжского… Так это в Москве он может быть опасен, здесь у него есть рычаги воздействия. Но где-нибудь на Средней Волге или в Пермском крае на его влияние и капитал все чихать хотели. А уж за Уральским Хребтом он вообще никто, и звать его никак. Там другая жизнь, другие правила. Ну, а я парень не балованный, мне без устриц и утреннего рафа на миндальном молоке прожить несложно. Я и так их не употребляю. Потому, если понадобится, я Москву, к примеру, на Канск в качестве места проживания сменю как нечего делать. Может оно и к лучшему, чем дальше от столиц, тем экология лучше, а люди честнее во всех своих проявлениях. И без куска хлеба не останусь, работа для меня всегда найдется. Страшно тому должно быть, у кого профессия бестолковая, когда воздух из воздуха делаешь.
— А соглашусь — эдак залихватски произнес Илья Николаевич — Тогда что же вам надо, дорогой целитель? Просто назовите цену — и вы ее получите.
По сути, это момент истины. Если я называю цену, сделка, считай, завершена. Впрочем, не мытьем, так катаньем этот старый хрыч меня все равно к ней приведет, это ясно. Ему терять нечего, а мне еще одна война сейчас не нужна, и так проблем выше крыше. Опять же, как ресурсный источник он куда выгоднее той же Ряжской. Единственное — надо четкие границы очертить. Досюда — ручаюсь за результат. Дальше — не факт. С Пухеей-то еще договариваться надо.
Правда, у меня есть свободный кусочек мандрагыра, тот, что я от Дарьи Семеновны получил в качестве гонорара. Ну, вылечить он товарища не вылечит, больно корень юн, но боли временно купирует и общее состояние тонизирует. С Бэллой я его использовать не мог, а вот тут самое то.
— Не стесняйтесь, Саша — подбодрил меня хозяин дома, расценив мое молчание по-своему — Если гонорар окажется слишком велик, я об этом вам скажу.
— Гонорар? — глянул на него я — С гонораром все просто. Вы дадите мне слово, что выполните семь моих желаний. Не больше, не меньше. Разумеется, я не стану у вас требовать чего-то невозможного, вроде отправки меня на Марс или устройства дворцового переворота где-нибудь в Лесото, с последующим объявлением меня тамошним королем. Нет, это будут вполне выполнимые вещи. Может, мне понадобятся деньги, может, какая-то серьезная услуга. Отдельно замечу — серьезная. Просто если мы договоримся, по мелочам вас время от времени дергать стану непременно, уж не обессудьте, но в общий счет они не пойдут. Я не знаю, что мне может понадобиться в процессе лечения. Есть некоторые ингредиенты, которые в нашей стране достать трудно или очень затратно, а то и вовсе незаконно. Опять же мне может понадобится кое-какая информация о тех или иных людях, тут тоже без ваших ресурсов не обойтись.
— Насчет Лесото вы зря — усмехнулся Илья Николаевич — В принципе здесь как раз нет ничего невозможного. Монархия — самая неустойчивая форма государственного правления, для ее свержения нужны лишь деньги и толковые люди. Ну, и какое-то время. Но это все частности. Саша, у меня вот какой вопрос. Вы в самом деле поверите мне на слово? Вот так просто?
— Ну да — я взял из вазочки печеньку и хрупнул ей — Мне договора и контракты ни к чему, просто ударим по рукам, как между людьми издавна водится, вот и все. А после я выполню свою часть договора, вы — свою. Если же у меня ничего не получится, а вероятность подобного, разумеется, есть, то вы мне ничего не будете должны, каждый останется при своем интересе.
— В наше время в подобное почти не верится.
— И зря. Так удобнее — я стряхнул с майки крошки — Да и потом — какой смысл нам друг другу врать? Мы оба работаем на результат. Ваше выздоровление решит мои вновь возникшие проблемы и потенциально снимет часть тех, что появятся в будущем. И у вас есть прямой резон меня не обманывать. Просто, потому что если вы так поступите, то очень быстро лишитесь всего, что приобрели моими трудами.
— То есть, болезнь снова вернется? — уточнил Илья Николаевич.
— Ну да — кивнул я — Причем в удвоенном, если не утроенном виде, что с учетом вашего нынешнего состояния, по сути, смертный приговор. Саша, не дергайтесь вы. Это не угрозы, не страшилки, я просто говорю так, как оно есть на самом деле, вот и все. Вернее — как будет. И еще — коли я вдруг попаду под машину или утону в ванной, причем сделано это будет именно вашими стараниями и трудами ваших людей, то и в этом случае для вас все кончится плохо, имейте в виду. И даже хуже. Разумеется, вы можете счесть мои слова блефом, но поверьте — я не вру. Мне оно ни к чему.
— И даже хуже — это как? — неовзмутимо осведомился Илья Николаевич.
— Ну, вы же сами цитировали мои слова, сказанные Ряжскому — отпил остывшего чаю я — Насчет того, что смерть — это только начало. А дальше сами додумывайте.
— А если вы сами умрете? — вдруг спросил охранник Саша, стоявший неподалеку — Без нашей помощи? На самом деле несчастный случай, или, к примеру, инфаркт?
— Тогда и неприятностей ждать не стоит — глянул я на него — Ни вашему
