неприятная привычка, подгавкивать руководству при разносе сотрудников.
— Я вижу в этом происшествии просчет не только лишь оперативной части. Хотелось бы услышать также старшего инспектора по особым поручениям. В его обязанности входит проверка сотрудников.
— Да-да, — подхватил этот вброс кадровик. — Вы не следите за личным составом, Виктор Петрович! Отсюда нездоровая обстановка в коллективе, конфликты! Неправильное поведение в быту, спиртные напитки! Вы не интересуетесь личной жизнью сотрудников, по месту жительства их не посещаете. Я жду от вас объяснительную…
— Между прочим, — перебила Вересаева, и зам тут же стал похож на кота, у которого над головой хозяин замахнулся тапком, — это вы мне объясните, Юрий Николаевич, почему наши оперативники бухают, как черти в аду, прямо перед заступлением на дежурство? Они что у вас, постоянно в таком виде службу несут? Вы когда с проверкой по станциям проезжали в последний раз?
"Крайний!" — шепнул я. Сфинкс, сидевший справа, фыркнул, закрыл себе рот ладонью и неправдоподобно закашлялся, маскируя смех.
Кадровик, в молодые годы пять лет отслуживший на флоте, корчил из себя старого морского волка. Для чего демонстративно следовал любым традициям и суевериям, даже самым нелепым. Особо тщательно он избегал слова "последний", употребляя к месту и не к месту "крайний", будто сейчас работал не в подземке, а как минимум в отряде космонавтов-испытателей.
Вересаева бросила на нас раздраженный взгляд, я мгновенно пожалел о неосторожной шутке. Зампокадрам воспользовался возникшей паузой, чтобы наспех сочинить оправдание. Он залопотал, что всё случилось во внеслужебное время, а иначе он бы лично… Вересаева не собиралась его слушать, прервала поток клятв и переключилась на главного, по сути, виновника всей катавасии — заспанного ночного дежурного.
— Слушай, — прошептал я, не поворачивая к Сфинксу головы, — А чего она так взвилась-то? Можно подумать, в первый раз у нас кто-то после смены принял на грудь и подрался. Или в последний.
— А ты что, не знаешь самого интересного? Почему Серёга на самом деле в морду схлопотал?
— Нет, откуда?
— Да это все уже знают, только вслух при нашей Медузе сказать боятся. Ты слышал с месяц назад про инцидент с дриадой со станции Ботанический сад?
— Это про ту, зеленокожую?
Конечно, слышал. Трудно было не услышать, целую неделю только про неё и было разговоров. Нелегалка, женщина с внешностью Афродиты и кожей цвета расплавленного изумруда, пробралась на территорию метрополитена. Пару раз её замечали на перегоне у Свиблово, потом едва не поймали при попытке перейти на кольцевую. Но она ловко ускользала каждый раз. Пошли слухи, что её прикрывает кто-то из наших.
Кто именно, выяснилось, когда она едва не вышла на поверхность через Ботанический сад. Турникет сработал, маскирующая магия исчезла, а незнакомую "новенькую" уборщицу, густо обмазанную тональным кремом, увезли в изолятор. Служебная проверка обернулась строгим выговором начальнику отдела внутреннего контроля, а пара неплохих оперов едва не лишилась должности.
— Ну так вот, — просвещал меня Сфинкс, скалясь от удовольствия. — После тех событий Вересаева вызвала Серёгу лично на ковёр и отчихвостила, не стесняясь в выражениях. Он потом всё гадал, кто мог проболтаться.
— Сёма? — я вспомнил, как зовут второго участника сегодняшней драки. — Ну а он-то откуда…
— Похоже, что к дриаде не только Серёга клинья подбивал. И даже добился успеха. А на прошлой неделе он с горем для себя узнал, почему Вересаева так строго запрещает любые личные контакты с нелегалами.
Я задумался, потом сообразил.
— Да ладно?
Сфинкс расплылся в ехидной улыбке и кивнул.
— Пошёл как-то наш Сёма утром в душ, глянул в зеркало — и понял…
— Ничто на земле не проходит бесследно?
— Так точно!
Сфинкс наклонился ещё ниже и зашептал мне на ухо:
— Серёга сперва на Сёму даже подумать не мог. А тут сопоставил дважды два. Не исключаю, что подсказали, но скорее всего — увидел в холодильнике пузырек с таблетками. И догадался, по какой причине сидит на антибиотиках сосед по общежитию.
Я пожал плечами.
— Сомнительно. Не в правилах Серёги устраивать пошлую драку. Тем более из-за женщины, которую эти донжуаны даже вдвоём защитить не смогли, все равно её депортировали. И не имея доказательств… Нет, это не достойно графа Де ла Фер.
— Драку он не устраивал. Он всё сделал в своём репертуаре: сочинил песню. И спел её под гитару на последней пятничной вечеринке. Произведение имело колоссальный успех, и до Сёмы дошло очень быстро.
— Ох, я боюсь спрашивать, о чем пелось в той песне.
— Там много всего, куплетов на шесть. А припев такой:
"Теперь у нашего Семёна
Растут на жопе шампиньоны".
Настала моя очередь кашлять, затыкая рот ладонью. Вересаева при этом глянула на меня так, что я счёл за лучшее отпроситься и покинуть кабинет, якобы для похода в медпункт. Сфинкс тут же вызвался меня проводить.
* * *
— Миш, от тебя что, коньяком пахнет? Ну-ка отдай фляжку!
— Неа!
Вагон качнуло на изгибе пути. Дородная дама бальзаковского возраста вцепилась в куртку благоверного.
— Что значит "неа"? Ты с утра прикладываешься? Дай сюда!
— Не могу. Это моя последняя защита.
Он ловко отстранился, но супруга ухватилась за поручень и снова придвинулась к нему вплотную.
— Какая защита, что ты мелешь?
— Ты телек смотришь? В новостях что говорят? Эпидемия гриппа в Азии!
— И что?
— А вон видишь, китаец едет? Он чихнёт — и всё. Тебе хана. А я продезинфицируюсь и выживу.
— Какой китаец, Миш? Ты сам знаешь, что это сосед со второго этажа. Он татарин.
— А это без разницы, сейчас все болеют. А я выживу. А тебе хана.
Мужичок довольно заржал, я тоже невольно хмыкнул. Сфинкс юмора не оценил.
— Какие-то они сегодня разговорчивые. Подавители барахлят?
— Нет, вряд ли. Может, с утра просто не погрузились в свои проблемы?
— Все равно надо техникам сказать, чтобы процентов на десять подняли напор.
— Смотри, не переборщи. А то я сегодня уже двух героев наблюдал с передозом. Один на ходу с книжкой проталкивался в хвост состава, ну вроде как время экономил, чтобы потом по перрону не топать. Так зачитался, что на станции вышел из вагона, ногу занёс шагнуть в следующий — а там оп, нету больше! Последний был! И пока он тупил, двери закрылись, поезд ушёл.
— Ну, это бывает. Наверное, недавно в городе, чувствительность повышена. Главное, чтобы он себе парочку не нашёл такую же, а то будут каждое утро в вестибюле по часу стоять, лизаться друг с другом, пока дежурный вручную с них подавление не сбросит.
— Да это ладно. Второй сегодня, вообще красавец. Он на выходе так не хотел
