примут груз, то ли просто зашвыривал ведро подальше.
Так продолжалось часов до одиннадцати вечера, пока Сфинкс не плюхнулся, наконец, на сиденье и выдохнул устало:
— Ну вот и всё. В последний рейс нам можно бы и не ехать, там никакой опасности нет, но тебе будет полезно посмотреть, — сообщил он с явной грустью, обычно ему не свойственной.
Последним рейсом депортировали двух кенаров. В первую секунду я даже подумал, что узнаю старого знакомого, но затем засомневался.
— Нет, это не Рунгжоб, — развеял подозрения Сфинкс. — Кенары для нас на одно лицо, как и для вас, но если долго с ними общаешься — начинаешь различать.
Двое мужчин в оранжевых жилетах подсобных рабочих покорно вошли в вагон. Свободных мест было полно, но кенары не пошли вглубь. Встали у дверей и молча смотрели за стекло, где пролетали бетонные секции тоннеля и бесконечно тянулись силовые кабели. Под черными бородами едва заметно трепетали от переживаний жаберные крышки.
— За что их?
— Как обычно, нарушение пограничного режима. Этот вот, его две недели назад взяли, переправил в Москву и пытался легализовать около трёх десятков своих родственников. Не менее шести вывел на поверхность, двое только пойманы, остальных до сих пор ищут.
— А второй?
— Второй? Ты что не узнал? Это же твой "крестник"!
Я выпучил глаза и в ту же секунду вспомнил этого несчастного. Действительно, с неделю назад наткнулся на него в одном из служебных помещений на Добрынинской. И вроде бы ничего особенного, обычная встреча, но при виде меня гастарбайтер так перепугался, что выронил магазинный пакет-майку, рассыпав по полу крупные спелые помидоры, и бросился бежать. Я спешил, разбираться не стал, просто сшиб с ног и скрутил тщедушного кенара, а затем передал станционному контролю, описав в двух словах ситуацию.
— Точно, тот самый! И что с ним?
— Тоже банально. Пытался контрабандой земные овощи на родину переправить. Говорят, там за них можно огромные деньги получить. Огромные по их меркам, конечно.
— И что, это такое серьезное нарушение, чтобы прям сразу — депортация?
— Ну как тебе сказать… С одной стороны, тут просто дело принципа. Контрабанда любых материальных ценностей между мирами строжайше запрещена. Любых, значит вообще любых. Мы с тобой, если помнишь, даже с берега необитаемого моря собрали всё до последней крошки.
— Я думал, это простая порядочность. Чтобы не загаживать место. А что с другой стороны?
— А с другой, наши овощи на их почве могут ведь и прижиться, не дай бог.
— И что?
— Сразу видно, плохо ты в школе учил историю собственной планеты. Есть у вас один континент, тысячелетиями стоявший обособленно от других.
— Ну допустим, Австралия, знаю.
— Около десяти тысяч лет назад ваши переселенцы завезли туда необычный вид животных. Собак. Просто собак.
— И что?
— Сейчас потомки этих собак выделены там в самостоятельный вид. Они стали бичом для коренной фауны, уничтожили многие местные виды. И являются доминирующими хищниками на всём континенте.
— Собака динго? — вспомнил я. — Ты-то про неё откуда знаешь?
— Она самая. Я охотник, мне интересно. Так вот, история на этом не закончилась. Несколько тысячелетий спустя в Австралии появились другие иноземцы — кролики. И нанесли ещё больший удар по экосистеме. Затем были кошки, овцы, лисы и другие инвазивные виды, и каждый раз ценой этому вселению становилось вымирание местных растений и животных.
— Ты что хочешь сказать, какая-нибудь наша помидорка…
— Может привести к экологической катастрофе. Кстати, напомню, помидорка-то вовсе не "ваша", а такой же мигрант, в своё время сильно изменивший сельское хозяйство на всем евразийском континенте.
Я несколько по-новому посмотрел на хлипкого кенара. Каким же нужно быть… чтобы ради наживы поставить под угрозу собственный мир?
С другой стороны, это с каких же пор я стал отношение к людям формировать на эмоциях, а не на логике событий? Я уже злюсь, а ведь даже не знаю подоплеку, по какой причине кенары пошли на преступление. Вот ведь только прокололся, сделав поспешные выводы в случае с Рунгжобом, а теперь…
— Погоди, он что, плачет?
— Что? — Сфинкс вгляделся. — Нет, вряд ли. У них же глаза не так устроены. Хотя повод есть.
— В каком смысле? — я обернулся проверить, не шутит ли.
— В самом прямом. У нас же кенары размещают на контракт не абы кого, а исключительно солидных, кхм, людей. Конкретно этот — сын принца одной из провинций. Пока длился контракт, в той провинции произошел мятеж и династию свергли. Не думаю, что регент готовит наследнику тёплый приём.
— То есть? Его там что?
— Не знаю, как принято у кенаров, в моём мире он прямо на перроне пошёл бы под нож, без шансов.
Мне потребовалось всего два перестука колёс, чтобы осознать смысл сказанного.
— Это значит, я своими руками выписал ему смертный приговор?
— Ничего не значит. У них нравы куда мягче наших, глядишь и выживет. Ты просто выполнил свою работу, выполнил хорошо. А он нарушил правила, зная, что грозит в случае провала.
— А почему? Почему он нарушил правила? Может, у него беда какая? Может, ему нужны были деньги на спасение родных?
Сфинкс оскалился, и сейчас у него это получилось очень злобно.
— О, тебя начали волновать личные мотивы нелегалов? Огорчу, ты в меньшинстве. По мнению госпожи Вересаевой, никакая причина не может быть оправданием нарушения правил.
— Да плевать я хотел на Вересаеву! — взорвался я. — Этого парня, возможно, казнят из-за каких-то идиотских овощей!
Сфинкс скосил глаза вбок: на нас уже пялились пассажиры. Подавитель работал в десятую долю мощности, чтобы уставшие люди не отключались слишком сильно и не проспали свои станции. Как только я тоже посмотрел в ту сторону, Сфинкс шагнул ко мне, молниеносно блокировал правую руку, а левую придавил к стене вагона. Сжав в кулаке ворот моей куртки, он прошипел:
— Прекрати орать! Ты опер, а не истеричка. Я кому только что объяснил, чем опасны простые овощи? Скажи спасибо, что пока речь только об овощах. Ищешь логику в приказах Вересаевой — подумай над тем, что инвазивным видом на Земле могут стать и сами кенары. Если не кто-то похуже, как это произошло в моём мире!
Он выпустил меня так же резко, как и схватил. Я качнулся, но он поддержал за плечо.
— Что, любитель логики и игры на нервах, разбился твой холодный расчет, когда почувствовал себя убийцей? А я предупреждал, здесь у каждого из нас своё небольшое кладбище. Цена которому, в конечном счёте, выживание вида. Помни об этом, когда пожалеешь своего следующего нелегала. И имей в виду: некоторые миры дополняют свои
