Лавка пряностей - Марьяна Лисичко

— Угу. Как ты думаешь, каким образом Татошка могла отвлечь вампира от хозяйки?

— Набросилась и укусила?

— Бинго! Но, будучи существом не совсем живым, собачка вампиром не стала, а превратилась во что-то вроде плотоядного демона. У ковена и на этот счёт есть теория. Поскольку хозяйка выжила и стала вампиром, связь ведьмы с фамильяром не порвалась, а только укрепилась. Проверять такую теорию я не стала бы, но выглядит весьма правдоподобно.

— А если бы хозяйка умерла или наоборот не пострадала бы? — в Николае внезапно проснулся учёный.

— Ты мне предлагаешь проверить это на себе и пойти поклевать, например, Рустама?

— Нет, что ты! Просто любопытно стало.

— Согласна, ситуация очень любопытная. Но на своей шкуре я бы это дело проверять не хотела. Что-там Рая? Уснула, что ли?

Ведьма и впрямь притихла. Её сердце билось медленно и ровно, всхлипы прекратились. Поцеловав бывшую жену в макушку, гном приложил указательный палец к губам, призывая Сири говорить тише.

— Правильно, пусть поспит. Гости во-сколько придут?

— Часа через три. Успею закончить всё сам, только перенесу Раю в кровать. Мне всё еще интересно, что случилось в том доме.

Сири уселась поудобнее, немного раздвинув посуду на столешнице. Сухонький гном с поразительной лёгкостью поднял на руки спящую Раису, которая была больше него самого, и вынес с кухни. Вернувшись, Николай продолжил нарезать овощи, лишь развернулся так, чтоб видеть рыжую курицу.

— Говоришь, интересно, что в доме произошло? Знаешь, нападение вампира в лесу было не таким страшным, как бойня, устроенная спецназом. Если б они знали, чем быстро и наверняка прикончить ведьм и вампиров, переубивали бы нас всех за секунды.

— Они с серебром пошли на вампиршу?

— Хуже, Коля! Они даже серебра не взяли.

— Как же они смогли убить Анечку?

— Я сама не очень поняла. Давай по порядку. Нашу немую сцену нарушил спецназ, ввалившийся в окна. Сколько их было, я не считала. Может пять, может десять, они метались по комнате как зловещие чёрные тени. Ксюха потеряла сознание тут же, опала на пол. Корзинку со мной у Раи из рук выбило оторванной ногой. Я вывалилась и спряталась под маленьким столиком. Саму Раю сбило с ног туловищем без головы и обеих рук. Она как-то отползла к стене, поднялась, затряслась, страшно закричала. Чёрт знает откуда появился Антон, сгрёб Ксюшу, выволок из дома. В окна полезли ещё спецназовцы, через дверь вошли милиционеры. Ох!

— Говори же, Сири! Что там произошло?

— Татошку, отгрызающую кому-то голову, схватили с двух сторон и просто порвали пополам. Я слышала много смертей. Я слышала, как умирают волки: и молодые, и матёрые. Но тот визг ни с чем не сравнить и никогда не забыть! Анечка этой сцены точно не видела и вряд ли вообще что-то слышала, но она тут же развернулась, завопила, разорвала обоих убийц своей собаки. Но её повалили вчетвером лицом вниз, били, стреляли, резали. Когда она затихла, милиционеры схватили Раю. Ты видел Андрея после всего этого?

— Да, виделись.

— Красиво его Рая уделала, скажи?

— Это она его так⁈

— Ага. Угомонить её никак не получалось, поэтому ей просто прикладом автомата по затылку двинули, на руки взяли и вытащили. Меня чуть не затоптали в этой суматохе. Сама не знаю, как вышла в целости. Ксюху увидела, подошла, прижалась. Помню, кто-то говорил, мол где эта болезная уже курицу успела украсть, но отнимать меня не стали. Так и запихнули нас всех в машину, сверху сумку с осатаневшим Лео кинули.

— Ничего себе, — Николай отложил нож и осел на ближайший табурет, — даже не представляю, что все вы пережили в том доме.

— Приличными словами не описать, а мне нужно особое настроение, чтобы материться, не позволяющее материться. Так что, я оставлю это без комментариев.

— Знаешь, чего я не понял? — гном вернулся к нарезке овощей, — Почему вас к Любославу повезли.

— Так он же лекарь, а дамочки наши в неможах полных были. Вот и повезли лечиться. Вроде как в больницу хотели, но это надо было в психиатрическое отделение везти, чтоб вопросов ни у кого не было. Слышала, что спорили на этот счет, но почему не повезли в психушку, так и не поняла.

— А меня другой вопрос волнует, — в дверях кухни появилась Раиса.

— Ты б легла обратно, поспала пару часиков, — проявила заботу Сири.

— Не хочу. Я только одного хочу.

— Чего же? — оживился Николай, — Кофейку сварить, может?

— Нет, дорогой. Я хочу знать, что сделали с телом моей дочери. Второй раз она умерла практически на моих глазах, и второй раз я не имею возможности её оплакать и похоронить.

— Андрей ничего не говорит?

— Говорит, отвезли тело в морг Семёну Семёновичу. Оттуда тело таинственным образом исчезло. В мозгах всех работников морга, что были на смене, явственно поковырялись. И очень тщательно поковырялись, будто зная, что яснознающая начнет что-то копать.

— Ты же не думаешь, что она снова воскресла и ушла на своих двоих? — съязвила Сири.

— Честно? Я бы хотела в это верить. Но, боюсь, это работа Изольды.

— А ей-то это зачем⁈ — удивился Николай.

— Подчистить хвосты, как минимум. Возможно, с целью изучения. Но кое-что Изольде в руки не попало и уже не попадёт, — Раиса ухмыльнулась.

— Рая, ты меня пугаешь!

— Не пугайся, дорогой. Помнишь загадочные зелья по авторским рецептам Гали, записанные всего в двух экземплярах? Мы долго думали, что тетрадка, доставшаяся мне, сгорела в пожаре. Оказалось, все эти годы рецепты были у Анечки. Была у нее привычка недочитанное пихать себе за пазуху, если что-то срочно сделать нужно. Видимо, так и произошло, когда на нас напал тот вампир.

— Ты её нашла⁈ — вскрикнула Сири со смесью удивления и восхищения.

— Случайно. Когда меня долбанули по затылку, я сгребла руками всё, что лежало на столике. Меня так и вынесли из дома с полными руками бумаг. А среди них оказлась галина тетрадка. Мне ее Любослава отдала, когда я пришла в себя.

— Ковену ты про это не расскажешь, разумеется? — решил уточнить Николай.

— Я даже Гале об этом говорить не очень хочу. Есть там полезные для меня рецепты, но никто не узнает, что я их использовала, если я сама не расскажу. Пусть это останется нашей маленькой тайной.

Пожав руки, ведьма и гном вернулись к приготовлению званого ужина. Лишь изредка кто-то из них останавливался, смотрел на второго и тяжело вздыхал. Говорить не хотелось. Да и не о чем было разговаривать. Хотелось побыстрее накрыть на