заднее сидение, мокрый до нитки плащ чвакнул подо мной. Шофер недовольно обернулся, оглядел меня и влажные следы от одежды, но, видя мое перепуганное лицо, ничего не сказал, только спросил адрес. Я назвала адрес Марго Юсуповой.
…Когда я появилась у нее на пороге, перепуганная, промокшая, с волосами, лохмами свисавшими вдоль щек, Марго не стала задавать лишних вопросов, отправила меня в ванную и приказала стать под горячий душ. Меня сильно знобило то ли от холода и промокшей одежды, то ли от пережитого кошмара. Хозяйка дала мне теплый халат, посадила в мягкое кресло, укутала ноги пледом, напоила чаем. Мне стало уютно и спокойно. Все-таки Марго была любезной хозяйкой и законы гостеприимства блюла свято. В камине трещали поленья, пахло дымком и свечами, в углу стояла высокая елка со звездой на макушке.
Марго выразительно посмотрела на меня, поднесла чашку к губам, и я начала свой рассказ.
Я начала со знакомства с Д’Иссеньи. Рассказала о том, как познакомилась с ним в баре, о том, как снова встретила его у Поля Мюриэля спустя пять лет… Про поездку в Ниццу, про ночной разговор Жоржа с моими старыми знакомыми — Мариной и банкиром, про то, что я узнала о Ратусе и роли Д’Иссеньи в этой организации. Конечно, я не могла не рассказать о Клоде, о том, что Клод знал моего отца, что расследовал деятельность Ратуса и, скорее всего, погиб, потому что раскрыл секретную лабораторию по созданию вирусов.
Все мои сопли об отношениях с Клодом и Жоржем не произвели на Юсупову никакого впечатления. То, что ее действительно заинтересовало — это Ратус и то, что они упорно ищут Рагар.
— Надеюсь, вам хватило ума не говорить вашему знакомому артефактору о Рагаре и о том, что произошло здесь?
— Нет, что вы! Я же не идиотка, Марго! Никто ничего не знает!
Она с упреком посмотрела на меня. Какого же низкого мнения эта дамочка была обо мне! Обидно даже.
— Александра, я говорила и еще раз повторюсь: пора взрослеть! Пора думать прежде, чем что-то делать! Вам в помощь даны такие силы! Один перстень Агнии Аркадьевны чего стоит! Я просто удивляюсь, как это вы могли быть избраны для того, чтобы обладать такой силой. Вы просто безответственный человек! Достаточно было использовать силу перстня и парализовать этого Д'Иссеньи. Вы могли его лишить сил надолго, если не навсегда. Даже не верится, что раньше, в Москве, вы были гораздо смелее. Неужели спокойная, беззаботная жизнь вас так изменила? А про Д’Иссеньи могли бы и у меня спросить, его масонская деятельность мне хорошо известна, а вот о Ратусе я ничего не знала. Вас втянули в очень опасную игру.
Опять критикует, вот язва! Марго задумалась, а я чувствовала себя опять маленькой двоечницей. Ну, почему каждый раз, когда я говорю с мадам Юсуповой, я чувствую себя так, словно меня поставили в угол!
Конечно, было обидно, что Маргарэт не принимает меня всерьез, не такая я уж и плохая! В мыслях еще раз посетовала на свою судьбу, я ведь не сама выбрала ее, да и в герои я не рвалась! Но промолчала, не стала ни оправдываться, ни возражать. И про Москву вспомнила! Москва! Да когда ж это было! Я столько лет изо всех сил старалась не вспоминать о том, что было в этой Москве!
— Марго, что же мне теперь делать? Я боюсь! Жорж готов был придушить меня, когда я сказала, что знаю кто он такой.
Тут Марго прищурилась и спросила:
— А откуда вы знаете про то, что Д’Иссеньи один из руководителей Ратуса? Вам кто-то рассказал об этом?
Мне нечего было скрывать, и я честно ответила:
— Мне один художник сказал…
Марго вытаращилась на меня, задержала дыхание, а потом прошипела:
— Александра, вы в своем уме! Какой к черту художник! Где вы его нашли? Кто это!? Вы что, совсем…
Ей, видимо, очень хотелось назвать меня дурой, но в силу воспитания, она сдержалась.
— Выкладывайте все немедленно! Час от часу не легче! С вами одни неприятности! Так и ждешь от вас какой-нибудь глупости!
— Марго, я ведь говорила, что в Ницце мне нужно было встретиться с одним русским художником, Андреем Ратмановым, это для моего проекта. Я буду делать выставку его работ в "Парижских кошках"… Когда я его нашла, это он сам мне все рассказал и про Жоржа, и про Ратус… Я сама была в шоке… Он, оказывается, очень много знает обо мне… Он дружил с Клодом и знает моего крестного, ну, там, в Москве, Геннадия Петровича… Он знаком со всеми работами моего отца. Для меня самой это было полной неожиданностью… Мы будем делать проект…
— Плевать на ваши проект! — Юсупова была в гневе. — Как, каким образом этот человек втерся в доверие к вам, и вы все ему выложили?.. Почему вообще какой-то неизвестный художник в курсе ваших дел, знает о суперсекретной организации, имеет информацию о вашем любовнике, кто это такой?!
Ее голос звенел, я видела, что Марго была в ярости.
— Я же говорю, он знает дядю Гену — Крокодилыча, крестного моего и папиных друзей, он был хорошо знаком с Клодом, он хороший… мне так показалось… Я же говорю…
Губы тряслись, я готова была разреветься… я действительно не могла понять отчего Марго так на меня злится. Все, чтобы я ни делала, ни говорила было ей не по нраву! Нет, я так не могу! Пошло оно все к чертовой матери! Мой жалкий лепет, казалось, немного растопил холод в сердце моей наставницы.
— О, Боже, Алекс, ну, что ни слово — то сюрприз! Давайте подробности… Меня с вами инфаркт хватит! — Мадам Юсупова вздохнула, откинулась на спину кресла и прикрыла глаза.
— Знаете что? Вам нужно привести этого молодого человека ко мне, нужно с ним ближе познакомиться, проверить… Я мало кому доверяю. Ваш художник слишком внезапно и слишком в "подходящий" момент появился в вашей жизни… Вы доверчивы, Александра, как можно так сразу верить на слово человеку, которого вы не знаете, которого видите первый раз в жизни! Вы ведь и Д’Иссеньи слепо доверяли, принимали на веру каждое его слово. Давайте, приводите его ко мне завтра же!
Я понимала, что Марго была абсолютно права, я опять сделала очередную глупость, но в то же время я не сомневалась в том, что Ратманов не враг.
Она постелила мне в гостевой комнате. Ужасно хотелось спать, но заснуть не получалось, все ворочалась и не могла успокоиться. Слова
