чего ты хочешь, но когда его губы касаются красной раны на руке, сразу размыкаются, и он получает твою кровь и вместе с ней тебя.
У Юре Грандо были две главные проблемы в жизни. Одна из них – женщины. Вторая – церковь. И эти проблемы оказались крепко связаны друг с другом.
Несмотря на то, что по плющу на стене постоялого двора взобрался и проник в твою комнату через окно вполне себе живой Юре, в официальных и церковных книгах он числился мертвым уже шестнадцать лет. Он родился в местечке Даниэла, недалеко от деревни под названием Кринк – или Кринга, на языке местного славянского населения. Когда его незамужняя мать забеременела, ее изгнали из-за поверья, что рождение внебрачного ребенка приносит семь лет засухи и града, ведущие к семи годам голода. Его отец, скорее всего, был одним из монахов-паулинов[60], у которых была сокровищница в Кринге, где хранилась собранная церковная десятина. Паулины практически управляли этими землями и пользовались правом первой брачной ночи. Юре рос сварливым и взрывным ребенком: когда он злился, то вселял страх в жителей деревни, потому что ходил с черным котом на плече и ел сырое мясо. Поговаривали, что он и его кот в одиночку съели целую овцу, что, конечно, было чепухой, но Юре ничего не сделал, чтобы опровергнуть эти слухи.
На наследство матери и на то, что он заработал тяжелым трудом на чужих пастбищах и полях, Юре купил поместье недалеко от Кринги и решил жениться, потому что не мог, будучи мужчиной в расцвете сил, жить только с котом. У него не получилось найти невесту ни в Даниэле, ни в Кринге, поэтому он привез будущую жену из Трвижа, но не прошло и двух дней, как Юре вернулся со стадом коров с пастбища и нашел девушку у порога. Она наложила на себя руки, но была еще жива и рассказала, почему это сделала. Пока его не было, пришли два монаха и приказали явиться к ним в ту ночь и отдаться по праву, на которое они претендовали. Юре похоронил невесту, перестал молиться и ходить в Божий дом. Он не смотрел на других женщин, пока его внимание не привлекла молодая и веселая Ивана, переехавшая с матерью откуда-то с севера. Юре решил жениться на ней, отвез в соседний город Тиньян и обвенчался в церкви Святого Симона в конце октября, во время приходского праздника. А горожане Кринги передали братьям паулинам его скупые слова, что любой монах, хотя бы взглянувший на его невесту, вкусит холодное лезвие его серпа. И монахи оставили Ивану в покое.
Но через несколько месяцев она привлекла внимание не одного, а двух влиятельных мужчин: управляющего хранилищем десятины отца Юрая и главу Кринги, префекта Миху Радетича. Они оба захотели заполучить веселую и улыбчивую женщину, которая – пока ее муж занимался плотницким делом или сельским хозяйством – не стеснялась открыто заигрывать с мужчинами. Это не могло закончиться добром.
Однажды ночью Юре услышал со стороны сарая тревожное мычание. Отправился проверить, в чем дело, но стоило ему подойти ближе, как на голову будто обрушилось небо. Юре потерял сознание, а когда очнулся, понял, что кто-то тащил его за ноги вниз по склону к оврагу недалеко от его дома. Он услышал шепот и хихиканье, разобрал слова неизвестного нападавшего – тот злорадствовал по поводу богатой награды, которую получит от префекта за смерть простого фермера. Незнакомец подтащил его к краю оврага, повернулся и наклонился, чтобы посмотреть, не подает ли жертва признаков жизни, и в этот момент Юре нащупал рукой камень, схватил его и ударил. Острый камень, занесенный с дикой яростью, вонзился негодяю в висок, он застонал, повалился на бок и испустил дух. Дрожа, с кровью на голове от удара, полученного у сарая, Юре вернулся в поместье, но в нерешительности остановился недалеко от дома. Он увидел горящие факелы и узнал перед дверью двух вооруженных слуг префекта. Юре обошел дом и с другой стороны из темноты заглянул в окно. Внутри префект что-то объяснял Иване, которая стояла перед гостем в одной ночной рубашке, босиком и кивала. От того, что произошло дальше, у Юре расширились глаза: его жена поднесла префекту кувшин с вином, улыбнулась и сняла через голову ночную рубашку, оставшись совершенно обнаженной, освещенной лишь огнем свечей.
Той ночью Юре Грандо сбежал из Кринги. Вместо его трупа люди префекта нашли в ущелье тело преступника, но это не нарушило план Радетича. В сговоре с приходским священником Юраем они похоронили чужой труп, выдав его за Юре, а через некоторое время Ивана распространила слух, что Юре стал вампиром и каждую ночь приходит к ней. Эта ложь помогала скрыть, что по ночам ее навещали приходской священник и префект – поочередно, а иногда и одновременно – и оставались обычно до рассвета.
В первые несколько недель, чтобы выжить, Юре воровал еду и одежду, оставленную сушиться в близлежащих домах. А когда услышал, как две местные женщины в соседней деревне Каройбе взволнованно говорили о вампире Грандо, преследующем свою молодую вдову в Кринге, ему все стало ясно. Юре покинул этот район и добрел до самого моря, время от времени находя работу у крестьян и скрываясь, когда слышал, что кто-то идет из Кринги или ее окрестностей. Прошли годы, но Юре так и не смог собраться с силами, чтобы прыгнуть с обрыва и положить конец своим страданиям. Постепенно он пристрастился к выпивке, и хозяев, готовых предложить ему работу, еду и ночлег, становилось все меньше и меньше. Мало-помалу он начал воровать, ненавидя каждый момент своей жалкой жизни. Наконец ради кражи Юре забрался в комнату на верхнем этаже гостиницы, оказался в лапах отвратительного существа и превратился в того, кем его называли столько лет, в Юре Грандо, ужасного вампира из Кринги.
Юре – твой первый новообращенный. Ты не можешь с уверенностью сказать, что заставило тебя пожалеть парня и отказаться от попытки его прикончить. Что-то в истории Юре напомнило то, что ты чувствовал на протяжении своего долгого существования. Тебе знакомы проблемы с женщинами, и ты терпеть не можешь организованную религию со времен первосвященника Ура, замешанного в твоем отравлении четыре тысячи лет назад. Ты думаешь, что Инанна согласилась бы с тобой: то, что ты видел из ее жизни в момент слияния разумов благодаря силе крови, дало тебе повод считать, что Инанна с величайшим презрением отринула бы двуличность жадных негодяев, которые прячутся за крестом, полумесяцем
