крови. Алексею чудом удалось уговорить несколько здоровых привитых беременных пожертвовать свою плазму. Под их группы и нашли непривитых участниц эксперимента. Алексей снова раздал бланки. По большому счету согласия эти были полной липой. Алексей не получал разрешений на этот эксперимент, как и на первоначальный, с младенцами. Он даже не мог брать плазму у беременных. Оформлять придется в процессе, на ожидание нет времени. Если плоды рассосутся окончательно, исследовать станет нечего.
Последняя женщина расписалась на бланке и, вскинув на доктора голубые глазищи, протянула листок. Алексей едва не отпрянул: это ее ожившую бабку забрала домой Ольга. Достаточно глянуть ей в глаза, чтобы понять, что они родственницы.
Придется под любым предлогом исключить родственницу из эксперимента. С него хватит. Журналистка каждый раз норовила что-нибудь выкинуть. Ее поведение изумляло, оставляло осадок, эмоциональный хвост, как у кометы. Что за нрав! Это было непривычно, раздражало, Алексей злился на себя, обещал себе остановиться, отстраниться – но потом все повторялось.
Главный врач вошел в административный корпус, тихий, вечерний, с гулким эхом шагов, и поднялся на третий этаж, где, пустые и сумрачные, ждали его казенные апартаменты. Теперь-то он уже поостыл. Но ее последняя выходка оставила его в дураках – такое не станешь вспоминать с улыбкой. Как она сказала? «Это непростительно».
Он ступил в крошечный аппендикс с четырьмя дверями, по две друг напротив друга. Рядом с одной из них на столовской каталке стоял поднос, накрытый салфеткой. Алексей приподнял ее и осмотрел свой ужин: холодное пюре, уже подсохшее с краев, две сосиски, салат из капусты с морковью, прозрачный чай и пара ломтиков батона. Он опустил салфетку, отпер дверь и зашел, оставив поднос с ужином снаружи.
Первым делом Алексей включил ноутбук – пусть пока загружается. Пару-тройку часов еще можно поработать, а потом и вечер кончится. Он снял белый халат, наброшенный поверх сорочки, освободил себя от петли галстука. Расстегивая рукава рубашки, подошел к окну, раскрыл и выглянул в уютный вечер раннелетнего дня. Унылый корпус взрослого отделения загораживал от него почти весь мир, немного левее виднелась черная крыша морга. Пахло теплом и пылью, разнородно шумело вдалеке машинами, детскими счастливыми воплями, собачьим лаем. На миг исчезли здания, дворы, крыши, и Алексей оказался посреди поля, круто взбирающегося краем своим на высокий речной берег. Благоухает вокруг летнее разнотравье, тонко и сонно мекают козлята. И вдруг на том берегу, за рекой, над далеким низким лесом с шипеньем рассекает вечернее небо что-то яркое, огненное и падает с неслыханным грохотом, от которого приседают и валятся в траву перепуганные козы.
Главврач поморгал на окна корпуса перед собой. Воздух пахну́л невидимой, беспричинной молнией, влажно мазнуло по лицу ветром с Жёлчи, где-то негромко хлопнула рама. Взъерошились бумаги на столе, разбежалась бахрома на покрывале, тихонько свистнуло в замочной скважине. Алексей отступил вглубь комнаты, бросил на кровать рубашку, взял телефон.
– Если вы не против, – сказал он в трубку вместо приветствия, – может быть, познакомите меня со своим городом?..
Благодарности
Спасибо мужу Сергею за веру в меня. Спасибо подругам: Лене за бесконечную помощь и поддержку во всем и Оксане за вдохновение. Спасибо фее-крестной романа Екатерине Лугинской за скрупулезность и терпение: благодаря Вам роман стал тем, чем стал. И спасибо моей однокласснице Наташе за то, что сказала: «Моя подруга написала настоящую книгу!» – еще тогда, когда об издании романа не шло и речи.
Примечания
1
Дымный человек – фольклорный персонаж г. Чудный. Невидимый, он приходит к людям, после чего они необъяснимо умирают. Узнать о его приходе можно только по косвенным признакам. Может не убивать, но путать мысли, сознание и сводить с ума.
2
ПНИ – психоневрологический интернат.
