Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
Уэсли встает. Щека и рука у него в крови, но мы спешим в холл второго этажа. Джексон в панике пробежал мимо выхода на лестничную площадку прямо к лифтам. Мы подходим, он с шипением вынимает осколок из руки и пытается открыть решетку лифта. Электронное табло над лифтом сообщает, что лифт на шестом этаже. Вестибюль в двух этажах от нас.
— Все кончено, — говорит Уэсли, делая шаг навстречу.
Джексон смотрит в шахту лифта, потом на нас, рывком открывает решетку и прыгает вниз.
Мы с Уэсом, взвыв, бросаемся к лестнице.
Истории не могут истечь кровью. Они не могут умереть. Но они способны чувствовать боль. А этот прыжок был крайне рисковым. Надеюсь, что он хотя бы поубавит свою прыть.
Тут раздается крик, но не из шахты лифта. Это кто-то ругается и вопит в квартире 2С. Мы тем временем выбегаем на лестничную площадку. Мы видим, что Джексон уже на полпути к главной лестнице. Сжимая руками ребра — видимо, ему досталось, — он уверенно ковыляет к выходу.
— Ключ! — вопит Уэсли, и я достаю из кармана черный платок.
— Направо — на Возврат, — говорю я, когда он забирает ключ, ставит ногу на перила и спрыгивает вниз, каким-то чудом удачно приземляясь. Я успеваю спуститься по лестнице в тот момент, когда Уэсли ловит Джексона и с такой силой ударяет его в дверь, что стекло покрывается трещинами. Я помогаю ему держать бьющуюся Историю, а он вставляет ключ Отряда в замок и поворачивает его вправо. До этого за стеклом светило солнце, видны были улицы и проезжающие мимо машины, но стоит Уэсу повернуть ключ, как дверь раскрывается, словно от порыва ветра, и за ней нет ничего, кроме слепящей белизны. Невозможной, нереальной белизны, и Джексон Лернер вываливается в нее.
Дверь захлопывается с такой же непонятной ветроподобной силой и приканчивает уже дышавшее на ладан стекло. Ключ Отряда остается в скважине, и через пустую дверную раму мы видим, как мимо с грохотом проезжает автобус. Пара людей на другой стороне улицы развернулась, чтобы посмотреть, откуда такой шум и звон битого стекла.
Я пячусь назад. Уэсли удивленно смеется и опускается на колени. Не обращая внимания на боль в ребрах, я приседаю рядом.
— Ты как, в порядке?
Уэс неотрывно смотрит на разбитую дверь.
— Мы сделали это, — со счастливым видом говорит он. — Прямо как настоящий Отряд.
Его лицо перепачкано кровью из глубокого пореза на скуле. Он зачарованно разглядывает то место, где открылась дверь на Возврат. Я протягиваю руку и достаю ключ из скважины. И только потом слышу их. Сирены. Похоже, они завывали все это время. К Коронадо стягиваются прохожие, а завывание полицейской машины все ближе. Нам пора убираться. При всем своем таланте к вранью весь этот хаос я объяснить не смогу.
— Пойдем, — зову я и направляюсь к лифту. Уэс с трудом поднимается и на неверных ногах ковыляет за мной. Поморщившись от того, что волей-неволей придется использовать эту ржавую развалюху, я нажимаю на кнопку. Мне бы не хотелось, чтобы на нас упали подозрения, тем более что Уэс перепачкан кровью. Он немного колеблется, когда я открываю решетку, но покорно забирается в железную душегубку следом за мной. Двери закрываются, я жму кнопку третьего этажа и поворачиваюсь к своему напарнику. Уэс счастливо улыбается. Я не могу поверить своим глазам и в изумлении качаю головой.
— А тебе идет красный цвет, — пытаюсь пошутить я.
Он вытирает окровавленную щеку и разглядывает свою ладонь.
— Знаешь, я готов с тобой согласиться.
С кончиков моих мокрых волос на диван капает вода. Я примостилась на краю подушки и разглядываю ключ Отряда, лежащий в моих ладонях. Прислушиваясь к равномерному шипению душа, я жалею, что он не в состоянии смыть навязчивую мысль, которая вертится у меня в мозгу. Покручивая дедушкин ключ в руках, я задаю себе один и тот же вопрос.
Мог ли Роланд предугадать все это?
Откуда Роланду знать, что ключ нам понадобится? Неужели это простое совпадение? Дед никогда не верил в совпадения и говорил, что это просто лишний шанс для людей, которые не любят доискиваться до правды. Но дед верил Роланду. И я ему верю. Я его знаю. По крайней мере, я думаю, что знаю. Он первый решил дать мне шанс. Он взял всю ответственность на себя. Он может ради меня обходить правила, а иногда и нарушать их.
Душ выключается.
Я отправила Джексона на Возврат своими собственными руками. Как он мог сбежать второй раз за неделю? Его должны были уже поместить в отсек с красными карточками. Он не мог проснуться во второй раз. Если только его не разбудили и не выпустили нарочно.
Дверь в ванную открывается, на пороге стоит Уэсли. Его черные волосы больше не торчат колючками, а мягкими прядями спустились к лицу. Подводка смыта. На голой груди висит ключ на веревочке. Он подтянут, очень худ, но под кожей отчетливо бугрятся мышцы. Слава богу, он в штанах.
— Справился? — Я убираю ключ в карман.
— Не совсем. Мне нужна твоя помощь.
Уэсли снова скрывается в ванной. Я иду к нему.
На полке у раковины выстроился батальон лекарств и средств первой помощи. Может, стоило отвести его в Архив, но порез у него на лице не такой уж серьезный — у меня однажды был намного страшнее, а мне сейчас не хочется объяснять Патрику, что случилось.
Порез снова начинает кровоточить, и Уэсли промакивает его клочком туалетной бумаги. Я копаюсь в специальной аптечке и нахожу тюбик со специальным клеем.
— Наклонись ко мне, жердь, — говорю я, пытаясь касаться его только ватным тампоном, но ни в коем случае не голыми руками. Из-за этого я не могу нормально размазать средство, промахиваюсь и капаю Уэсу на подбородок. Уэсли вздыхает и берет меня за руку. Шум вспыхивает у меня в голове, пронзительный, как перебор электрогитары.
— Ты что творишь?! — возмущаюсь я. — А ну отпусти!
— Нет, — просто отвечает он, отбирает у меня тампон и клей, отшвыривает их в раковину, и прижимает мою ладонь к своей голой груди. Шум становится оглушающим. — Тебе придется разобраться с этим.
Я морщусь как от зубной боли и стараюсь перекричать шум в своей голове:
— С чем разобраться?
— Как обрести тишину. В этом нет ничего сложного.
— Для меня есть! — огрызаюсь я, пытаясь оттолкнуть его, заблокировать шум, построить между нами воображаемую стену, но становится только хуже.
— Все потому, что ты пытаешься бороться с шумом. Ты пытаешься отгородиться от него. Но люди состоят из шума, Мак. Весь мир полон шума. И чтобы обрести тишину, не стоит отталкивать от себя все окружающее. Нужно, наоборот, погрузиться в него. Вот и все.
— Уэсли, пожалуйста, отпусти.
— Ты умеешь плавать?
Рок-группа беснуется у меня в голове, где-то между ушами и глазами.
— Какое это имеет значение?
— Хорошие пловцы не борются с водой. — Он берет другую мою руку. Я смотрю ему в глаза и вижу, что даже при слабом освещении они поблескивают золотинками теплой карамели на карем фоне. — Они движутся вместе с ней. Сквозь нее.
— И что?
— А то, что тебе пора перестать бороться. Позволь шуму стать белым. Позволь ему превратиться в воду, в океан. И просто плыви.
Он не сводит с меня золотистый взгляд.
— Просто плыви, — шепчет он.
Это противоречит моему непреодолимому рефлекторному желанию: я не могу перестать уклоняться, не могу впустить в себя шум.
— Поверь мне, — говорит он.
Нервно выдохнув, я решаю попробовать. Отпустить себя. На мгновение шум Уэсли волной окатывает меня, громче, чем обычно, проникая до самых костей и эхом отдаваясь в голове. Но затем понемногу он начинает успокаиваться, угасать. Он становится равномернее. Превращается в белый шум. Он везде и нигде одновременно, окружает меня, обвевает меня, но впервые за все это время не бушует в моей голове. Я выдыхаю.
Уэсли выпустил мою руку и унес шум со своим прикосновением.
Я смотрю, как он улыбается, и удивляюсь. Это не кокетство, не хитреца и не флирт. Это искренняя гордость за меня. Я не могу ничего с собой поделать и улыбаюсь в ответ. А потом меня накрывает головная боль такой силы, что я жмурюсь и кладу голову на раковину.
— Первые шаги, — сияя, говорит Уэс. Он протягивает мне тюбик с клеем. — Ты не будешь против замазать мне рану? Я бы не хотел, чтобы остался шрам.
— Спрятать его мне точно не удастся, — говорит он, спустя некоторое время глядя на себя в зеркало.
— С ним ты выглядишь брутальнее, — замечаю я. — Просто скажешь, что подрался и проиграл.
— Откуда ты можешь знать, что я не победил? — Он находит в отражении мои глаза. — Я не могу бесконечно использовать отмазку с дракой. Слишком часто я такое говорил.
Он стоит ко мне спиной. У него сильные плечи с четко обозначенными мышцами. Я чувствую, как к лицу приливает кровь, когда мой взгляд соскальзывает вдоль позвоночника, мимо лопаток и вниз, к пояснице. В изгибе у копчика, в небольшой ранке поблескивает осколок стекла.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
