– Он – все еще тот самый Брайан, которого мы все знаем, – сказал он. – Он не должен наделать глупостей.
Она вытерла глаза и усмехнулась.
– Ты хочешь сказать, что он не войдет в дом убийцы без соответствующего ордера и не запросив помощи?
Брови Пукки поползли вверх. Туше´! Браво, Робин-Бобин.
Из его телефона зазвучала мелодия из «Симпсонов».
Робин ушла к себе в спальню. Эмма, виляя хвостом, поплелась вслед за хозяйкой. Пукки знал, что она собирается переодеться и затем отправиться на поиски Брайана. Не было никакого смысла пытаться остановить ее.
Поэтому Пукки ответил на звонок:
– Черный Мистер Бёрнс… Что бы ты сейчас ни собирался мне сообщить, это наверняка поднимет мне настроение.
– Я закончил анализ уровня преступности, – спокойно сообщил Джон.
Пукки шумно вздохнул.
– Черт. Продолжай.
– Сначала немного истории. Население Сан-Франциско достигло максимума в пятидесятые годы двадцатого века и составляло семьсот семьдесят пять тысяч жителей. Сейчас – приблизительно семьсот шестьдесят семь тысяч. За последние пятьдесят лет изменилось немногое. Таким образом, население города – это своего рода константа, от которой можно плясать и оценивать ежегодное количество убийств.
– Ты всегда говоришь, как кретин, играющий на валторне?
– Что?
– Ну, например, когда ты трахаешься, то говоришь, что, мол, я собираюсь вставить сейчас свой член, затем буду совершать им быстрые движения взад-вперед до тех пор, пока мы оба не достигнем оргазма…
– Да, но только когда я трахаю твою мамочку.
Второй раз за день брови Пукки поползли на лоб.
– Тебе очко, Мистер Бёрнс. Продолжай.
– Самый высокий уровень убийств отмечен в девяносто третьем году. Зафиксировано сто тридцать три убийства. За последнее время этот показатель снизился. С девяносто пятого года в городе за год произошло не более ста убийств. А вот двадцать семь лет назад было совершено двести сорок одно убийство. Это самый высокий показатель за всю историю. И еще: в том же самом году, с января по июнь, было совершено сто восемьдесят семь убийств, то есть в среднем тридцать одно убийство в месяц. В июле их количество снизилось до девятнадцати. Потом – до семи в месяц, что соответствует нормальному уровню. А теперь угадай, когда Джебедия Эриксон был выпущен из тюремной психушки?
Пукки почувствовал, как в животе у него забурлил кофе. Ему показалось, что его вот-вот вырвет.
– Не хочу гадать.
– Но я все равно скажу. Он вышел в июле того же года. Эриксона забирают в психушку, и через несколько месяцев уровень убийств в городе просто зашкаливает. Он выходит на свободу, и все быстро возвращается в норму.
Да, сейчас его точно вырвет… Виджилантизм – это одно, но чтобы он так влиял на уровень убийств в огромном городе?
– Есть еще кое-что, – продолжал Джон. – Всплеск показателей касался не только убийств. За тот же самый период времени без вести пропавших людей стало втрое больше. А число серийных убийств подскочило на пятьсот процентов. Из отчетов видно, что в области Залива одновременно орудовало семь серийных убийц. Причем ничего не просачивалось в прессу – и все благодаря мэру города, господину Москоне, который зорко следил за этим.
– Значит, говоришь, уровень убийств не повышался, когда Эриксон находился в игре?
– Вот именно. Показатели не выходили за пределы нормы в течение нескольких месяцев, а потом медленно опустились до тех значений, о которых я тебе только что рассказал.
Пукки думал о чучеле маленькой девочки – с вилкой и ножом в руках. Эриксон, наверное, убил ее просто так, по прихоти… А много ли еще осталось четырехглазых, медвежьего вида монстров?
В голове звенели слова Эми Зоу. Она просила его о доверии. Она сказала, что там творится нечто такое, о чем ему лучше не знать. Эх, если бы она хотя бы толком объяснила ему! Но даже тогда… Он уверен, что смирился бы с этим? Зоу знала, что они с Брайаном могут зайти слишком далеко – возможно, снова упекут Эриксона за решетку и оставят город без защиты перед толпой озверевших убийц. Но они не убрали его – вместо этого он оказался в отделении интенсивной терапии.
– Так вот, – сказал Джон. – У меня появилась гипотеза по поводу того, почему не происходил моментальный всплеск уровня убийств.
Пукки мысленно решил это записать: два его друга используют слово гипотеза в один и тот же день? Надо же, это событие!
– Ну-ка, давай, ЧМБ.
– Ты знаешь, что такое доминирующий хищник?
– Педофил из Пенсильвании, что ли?
– Нет, но версия интересная, – усмехнулся Джон. – Это хищник, который полностью контролирует популяцию. Как ястребы, которые охотятся на леммингов, или морские звезды, которые питаются морскими ежами, которые, в свою очередь, поедают корни водорослей и могут погубить целую экосистему и…
– Ближе к делу, приятель!
– Прости, – сказал Джон. – Так вот, доминирующий хищник держит под контролем популяцию своей добычи. Если изолировать этого хищника, то мы получим демографический взрыв разных видов «добычи». Вот, скажем, тот всплеск убийств в Сан-Франциско был связан с Детьми Мэри. Возможно, для них Эриксон – это доминирующий хищник. Если его нет, то киллеры просто сходят с ума, на них нет никакой управы. Эриксон возвращается в «экосистему» и начинает снова убивать их или загонять обратно в свои норы. Скорее всего, и то, и другое. Вспомни-ка о том, что ты увидел в подвале его дома.
Нечто, напоминающее медведя, голубой жук, человек с акульей пастью… Они, видимо, когда-то рыскали по городу, убивая людей…
– Неужели ты думаешь, что семидесятилетний Джебедия Эриксон и есть доминирующий хищник для всей этой своры мерзких тварей?
– Конечно, – сказал Джон. – Мы все испортили, Пукс. Если Эриксон не выйдет из больницы, то станет еще хуже…
А что, может быть еще хуже? До сих пор Пукки казалось, что хуже просто некуда…
– Джон, спасибо. Картинка, конечно, ни к черту, но теперь мы хотя бы имеем общее представление.
– Меня выручил компьютер. Это мой бизнес.
– Не только в этом дело, – сказал Пукки. – Вчера вечером ты нам очень помог, дружище. Если б не ты, то Эриксон наверняка застал бы нас врасплох. И могло кончиться тем, что Брайан оказался бы в больнице. Или в морге. Я горжусь тобой!
Несколько секунд Джон молчал.
– Спасибо, – выдавил он наконец. – Ты даже не представляешь, чего мне это стоило.
Пукки услышал стук входной двери, и через секунду в комнату вбежала довольная Эмма. Посмотрев на него, собака весело завиляла хвостом.
– Ладно, Бёрнс, держись, не раскисай. Мне пора. Сделай одолжение, позвони Терминатору. Я уже пробовал – не получилось. Но ты у нас везунчик. Он, скорее всего, не ответит. Тогда просто напиши ему коротенькую эсэмэску или скинь сообщение на голосовую почту. Если дозвонишься, сразу набери меня.
– Хорошо, сделаю.
Пукки отключил вызов, пошел в кухню и взял начатый мешок с собачьей едой. Он хотел взять оттуда горстку, но вместо этого высыпал в миску весь пакет. Эмма принялась за еду так, как будто ее морили голодом недели две, не меньше.
Потом Пукки вышел из квартиры, твердо решив отыскать напарника.
Рекс ходил из угла в угол.
Здесь было не так много места: шагов десять в ширину, не больше. От сырости каменные стены покрылись влагой, и в водяных капельках отражались горящие свечи. Казалось, это место когда-то вырубили в скале; здесь была и ниша для постели, и полки с книгами, и стол со стульями…
В углу, на каменном полу, стоял череп. Человеческий череп. Наверное, кто-то поставил его туда, чтобы проверить, испугается он или нет. Рекс не испугался. На лицевых костях черепа виднелись глубокие бороздки – как будто кто-то выскоблил их долотом… Или зубами.
На полках стояли старые, покрытые плесенью книги. Чтобы как-то скоротать время, Рекс попробовал читать. Он взял книгу под названием «По дороге», но как только перевернул пятую страницу, корешок отвалился, и книга рассыпалась у него в руках.
Впрочем, читать ему не особенно хотелось.
Нигде не было никаких часов, но Рекс почему-то понимал, что солнце уже село. Он чувствовал это. Всю свою жизнь днем мальчик ощущал себя каким-то утомленным и вялым. Спал он тоже плохо. В школе Рекс всегда был каким-то опустошенным, словно мир куда-то ускользал от него. Куда – он понять не мог.
Что ж, теперь он знал, почему. День был предназначен для сна. А ночь – для охоты. И было слово, которое означало тех, кто живет ночью и спит в течение дня, – обитатели ночи.
Рекс ходил кругами. Он знал, что скоро вернется Слай и отведет его домой.
В белой комнате раздался металлический скрежет. Эгги и Китаец бросились к стене, встали к ней спинами и прижались хомутами к фланцам. Цепи загрохотали и начали натягиваться.
