Я поднял руку, призывая всех к тишине. Думал, никто и внимания не обратит, но все мгновенно умолкли.
– Я хочу лишь подчеркнуть, что Амель – дух, обладающий неимоверными знаниями, владеющий многими тайнами. И так уж вышло, что он – наш дух! – Я чуть выждал. – Разве вы сами не видите? Нельзя разговаривать о нем, как о каком-то банальном злодее, который вломился в наш уютный мирок лишь для того, чтобы доставлять нам неудобства, запугивать нас, терроризировать и вымогать у нас, чего он ни пожелает. Он – основа самого нашего существования! – Я подался вперед, упершись руками в стол. – Допустим, он убивает. Что ж, мы убиваем тоже. Он убивает безжалостно. А кто из собравшихся тут моих ровесников и тех, кто старше меня, никогда не поступал так же? Это существо, эта сущность – основа того, чем мы являемся. Планировал ли он хоть что-нибудь, помимо порабощения Рошаманда, или не планировал, но у него есть свое предназначение! У всех нас оно есть! Уж чему-чему, а этой мудрости нынешняя сложная ситуация меня научила. Кризис – и непрестанные призывы Бенджи. Мы все – единый народ с общим предназначением, и наше предназначение достойно того, чтобы за него сражаться! Амель чувствует ровно то же, что и мы: что по неведомым ему причинам он обречен на вечные муки – он, существо, мечтающее любить, познавать, видеть и чувствовать. Как и у нас, у него есть предназначение, за которое стоит сражаться.
Мертвая тишина.
Никто даже не шевельнулся – разве что все переглядывались. Наконец Сет очень тихо заговорил:
– Сдается мне, принц Лестат высказался очень убедительно.
Мариус кивнул.
– Так ты говоришь, – начал Бенджи, – что Голос – тоже член нашего племени?
Я засмеялся.
– Ну да!
– И зла в нем столько же, сколько и в нас, – прошептал Арман.
– Нет, – возразил Бенджи, – в нас нет зла. Тебе этого никогда не понять. Никогда!
В лице Сета что-то изменилось. Резко, почти мгновенно. Он поднялся на ноги. Сиврейн и Грегори тоже встали.
– В чем дело? – спросил я.
– Рошаманд. Он идет сюда, – отозвался Сет. – Он уже близко.
– Прямо над нами, – добавил Грегори.
Мариус тоже поднялся.
Я замер, скрестив руки на груди, весь обратившись в слух. Бросил взгляд через плечо на Роуз – бедняжка забылась под одеялом беспокойным сном. Посмотрел на Луи – тот не спускал с меня глаз.
Теперь уже все слышали Рошаманда – громкие, размеренные шаги. Все, если не считать спящей Роуз.
Затворив свой разум наглухо, словно сейф, он нарочито тяжелой поступью спускался по железной лестнице, что вела с крыши в коридор за бальным залом.
И вот он медленно вошел в зал: с виду – поразительно красивый и стройный молодой человек на самом же деле – кровопийца пяти тысяч лет от роду. Темно-каштановые волосы, кроткие, открытые серо-голубые глаза… Стильная шинель из черного бархата с зеленой отделкой необыкновенно ему шла. Он неторопливо приблизился к столу.
– Рошаманд, – представился он. На лице его промелькнула нерешительность, а затем он поклонился всем присутствующим и кивнул тем, с кем был знаком лично: – Сиврейн, дорогая моя… Грегори, Небамун, старый мой друг… Ах, мои милые Алессандра, Элени и Эжени… Эверар, любезнейший Эверар! Приветствия и всему собранию в целом. Что же до тебя, принц Лестат, я, можно сказать, весь к твоим услугам, если только мы сумеем достичь согласия. Твоему сыну пока не было причинено ни малейшего вреда.
Один из спутников Ноткера поднялся, взял стоявшее у стены кресло и принес его к столу.
Однако наш статный и величавый гость неторопливо двинулся в обход стола. Подле Джесси он остановился и, склонившись к ней, произнес негромко и доверительно:
– Я не хотел зла Маарет, не хотел убивать ее. Я всем сердцем, всей душой хотел бы найти способ этого избежать. Я сделал это лишь потому, что она собиралась истребить нас всех. Клянусь тебе, это чистая правда. А Хаймана я убил из страха, как бы увидев, что я натворил, он не попытался отомстить мне.
Джесси словно не слышала – так и сидела, глядя прямо перед собой покрасневшими тусклыми глазами. Даже не шелохнулась. Дэвид тоже не поднимал на Рошаманда глаз.
Рошаманд вздохнул. По красивому лицу скользнуло совершенно иное выражение – небрежное, лихое, пренебрежительное. На долю секунды, не дольше, но я успел заметить его и поразиться контрасту жестокой гримасы и складных прочувствованных речей.
Он повернулся и, возвратившись к другому концу стола, уселся в поставленное напротив меня кресло.
– Ты знаешь, чего я хочу. – Он обращался ко мне. – Знаешь, чего хочет Амель. Ты знаешь, Лестат, знаешь, что твой сын сейчас с Бенедиктом. – Порывшись в кармане, он выудил блестящий айфон, продемонстрировал его всем собравшимся и положил на стол перед собой. – Стоит мне нажать одну кнопку – и Бенедикт убьет Виктора. – Он помолчал немного, обводя всех присутствующих выразительным взором, и снова перевел его на меня. – Но ведь это совсем необязательно, верно? Ну и, разумеется, как вы, без сомнений, догадываетесь, Мекаре тоже спрятана в надежном месте.
Я молчал. Подозреваю, он мог бы силой мысли послать заряд пламени прямо через телефон. Но сознавал ли он свою силу? Кто знает. Я ненавидел его. Прямо видеть не мог.
– Надо ли напоминать тебе, что если со мной что-то случится, Голос заставит Бенедикта немедленно убить твоего сына – и вы никогда не найдете Мекаре.
Все смотрели на него в ледяном молчании.
Глава 24
Лестат. Разрубить узел
Я старался проникнуть в разум противника – извлечь из него хотя бы мельчайший образ, способный указать, где именно содержат Виктора и Мекаре. И все до единого вампиры за этим столом делали то же самое. Тщетные попытки. Я даже не знал, находится Голос в нем прямо сейчас, смотрит ли на меня и нас всех его глазами?
– Мне не составит труда объяснить, чего я хочу, – произнес Рошаманд. – Голос желает перейти в меня, но я опасаюсь предпринимать такую попытку в одиночку, сам по себе. Мне нужна помощь других – особенно же Фарида, вампирского доктора.
Фарид промолчал.
– Если мы достигнем соглашения, я заберу Фарида с собой, а затем, когда все будет кончено, Мекаре будет милосердно освобождена от земных уз, а Голос войдет в меня, я верну Фарида и Виктора – целыми и невредимыми. Тогда уже я буду обладать Священным Источником. И стану, так сказать, вождем нашего племени. – Он посмотрел на Бенджи и холодно улыбнулся. – Уверяю вас, я отнюдь не деспот, и меня не слишком интересует поведение других кровопийц. Как и многие, достигшие высот власти, я стремлюсь к ней не потому, что ищу саму власть, но потому, что не желаю подчиняться чужой.
Он хотел добавить что-то еще, но Сет жестом привлек к себе его внимание.
– А тебя не пугает перспектива жить с этим Голосом – ночь за ночью, весь остаток твоего бессмертного странствия по этому миру?
Рошаманд ответил не сразу. Лицо его потемнело, стало упрямей и мрачней. Он посмотрел на сверкающий телефончик перед собой и снова перевел взгляд сперва на меня, а потом на Сета.
– Я уже дал обязательство исполнять волю Голоса. Голос хочет освободиться от Мекаре. Он может лишь временно завладевать кем-либо из нас, да и тогда сквозь нас видит и слышит недостаточно четко. В Мекаре он в ловушке – заперт в механизме, настолько поврежденном и вышедшем из строя, настолько изувеченном одиночеством и лишениями, что он уже вообще ничего не видит и не слышит.
– Да, – тихонько согласился Фарид. – Мы все это знаем. Мы все понимаем, что испытывает сейчас Голос. Однако Сет спрашивал о тебе. Как ты-то выживешь, когда Голос поселится в тебе навсегда, ночь за ночью?..
– Уж как-нибудь! – нетерпеливо выкрикнул Рошаманд, заливаясь румянцем. – Думаете, у меня есть выбор?
Он вдруг откинулся назад, жестом требуя тишины. Без сомнений, сейчас с ним говорил Голос.
Я старался полностью заблокировать свои мысли, не додумывать их, однако мне со всей отчетливостью видно было, сколь несчастно это сидящее предо мной существо, как раздирают его внутренние конфликты. В обращенных на меня бледных глазах читалось лишь глубочайшее, почти болезненное разочарование.
– Пора заканчивать, – произнес он. – Фарид, вынужден просить тебя проследовать за мной.
– А что будет, – внезапно спросила Сиврейн, – когда Голосу прискучит сидеть в твоем теле, Рошаманд, и он решит переселиться в кого-нибудь еще?
– Ну уж навряд ли! – вспыхнул Рошаманд. – В моем теле Голос сможет познавать мир, сможет видеть и изучать, как никогда прежде. Это создание, Голос… – Внезапно он сбился, словно бы утратил мысль. – Он ведь совсем недавно обрел сознание.
– Именно – и хочет себе теперь тело получше, – ледяным тоном согласился Сет. – Поэтому он избрал тебя, великолепного образчика мужских совершенств. И все же, приняв его в себя, ты поймешь, что он может довести тебя до безумия.
