Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
— Я хочу, чтобы ты передал Императору мое послание, — сказал Пауль. И заговорил, согласно древним формулам: — Я, Герцог из Великого Дома, правитель императорской крови, даю слово и клянусь, согласно Великой Конвенции: коль скоро Император и его люди сложат оружие и явятся ко мне сюда, то я стану сохранять их жизни, хотя бы ценой собственной жизни. — Пауль поднял левую руку с герцогским перстнем на пальце. — Клянусь этим знаком.
Сардаукар облизнул губы, взглянул на Гурни.
— Да, — сказал Пауль. — Кто, кроме Атрейдеса, мог бы требовать верности от Гурни Халлека и приказывать ему?
— Я доставлю ваше сообщение, — сказал сардаукар.
— Отведите его на наш передовой командный пункт и отправьте на корабль, — распорядился Пауль.
— Да, милорд. — Гурни сделал знак конвоирам, и все четверо вышли.
Пауль повернулся к Стилгару.
— Прибыли Чани и твоя мать, — сообщил тот. — Чани попросила некоторое время не беспокоить ее — она хочет побыть наедине со своим горем. Преподобная же Мать уединилась в «колдовской комнате»; причины тому я не знаю.
— Моя мать тоскует о планете, которую скорее всего больше не увидит, — сказал Пауль. — О мире, где вода падает с неба, а растения столь густы, что меж ними трудно пройти.
— Вода с неба… — шепотом повторил Стилгар.
В этот миг Пауль увидел, как Стилгар из гордого фрименского наиба на глазах превращается в создание Лисан аль-Гаиба, воплощающее преклонение и покорность. Этот могучий человек уменьшился в один миг — и на Пауля снова повеяло призрачным ветром джихада.
Я увидел, как друг становится почитателем…
Пауль вдруг ощутил резкий приступ одиночества… Он оглядел зал и впервые заметил, как замирают и тянутся к нему часовые, едва только он появляется среди них. Он почувствовал невидимое соперничество — каждый федайкин втайне надеялся, что Муад'Диб заметит и отличит его.
Муад'Диб, от которого исходит благословение, сказал он про себя, и это была самая горькая мысль в его жизни. Они чувствуют, что я должен взять трон, — подумал он. — Но они не могут понять, что я делаю это, единственно чтобы предотвратить джихад…
Стилгар кашлянул:
— Раббан тоже мертв… Пауль только кивнул.
Часовые-федайкины справа от него расступились и стали «смирно», открыв проход для Джессики.
Она была в своей черной абе и шла той особой фрименской походкой, которая вызывала в памяти скольжение фримена по песку; но Пауль заметил, что сам дворец вернул ей что-то из ее прошлого, из времени, когда юна была официальной наложницей правящего герцога. В ней вновь видна была прежняя властность, во всяком случае часта, ее.
Джессика встала перед сидящим в кресле Паулем, взглянула на него сверху вниз. Она видела, как он устал и как старается скрыть свою усталость, — но не чувствовала сострадания. Она, казалось, была сейчас вообще не способна на какие-либо эмоции по отношению к сыну.
Войдя в Большой зал, Джессика удивленно подумала, почему он кажется ей каким-то не таким, каким она его запомнила. Он был чужим, словно она никогда не была — здесь, никогда не проходила по нему со своим возлюбленным Лето, никогда не встречала здесь пьяного Дункана Айдахо — никогда, никогда, никогда…
Должно было бы существовать слово, антонимичное слову «адаб» — «воспоминание, приходящее само и требующее действий, самодостаточное и сильное» нужно слово, означающее воспоминания, отрицающие сами себя…
— Где Алия? — спросила она.
— На улице, конечно, — ответил Пауль. — Делает то же, что и все порядочные фрименские дети: добивает раненых врагов и отмечает их трупы для команд водосборщиков.
— Пауль!!!
— Но ты должна понять, что она это. делает по доброте души, — объяснил он. — Не правда ли, странно, как мы порой не можем осознать скрытое единство доброты и жестокости?
Джессика свела брови, пораженная переменой в сыне. Неужели это сделала с ним смерть его ребенка? — подумала она, а вслух сказала:
— Люди рассказывают о тебе странные вещи, Пауль. Они говорят, что ты обладаешь всеми теми особыми способностями, о которых говорит легенда: от тебя-де ничего не скроешь, ты можешь видеть то, что не дано видеть другим…
— И гессеритка еще говорит о легендах? — усмехнулся он.
— Да, я порядком приложила к тебе руку, — признала Джессика. — Но ты не должен ожидать от меня, что…
— Как бы тебе понравилось прожить миллиарды миллиардов жизней? — спросил Пауль. — Вот тебе и материал для легенд! Подумай только обо всем этом опыте, о мудрости, которую опыт дает. Но мудрость закаляет любовь — и умеряет ее; и она придает новую форму ненависти. Как можно говорить с жестокости, не изведав всей глубины жестокости и доброты?.. Ты должна бы меня бояться, мама. Я — Квисатц Хадерах,
Джессика попыталась сглотнуть, но у нее пересохло в горле. Наконец она выговорила:
— Ты как-то отрицал, что ты Квисатц Хадерах… Пауль покачал головой.
— Я больше ничего не могу отрицать. — Он посмотрел ей в глаза. — Сейчас придут Император и его люди, Я жду объявления с минуты на минуту. Будь возле меня. Я хочу, чтобы мы с тобой хорошенько их разглядели: с ними — моя будущая невеста.
— Пауль! — воскликнула Джессика. — Не совершай ошибку, которую сделал когда-то твой отец!
— Она принцесса, — объяснил Пауль. — И она — мой ключ к трону, и не более того. И никогда она не станет ничем большим. Ты говоришь — ошибка? Ты думаешь, из-за того, что я есть то, чем ты меня сделала, я не. могу желать мести?
— Ты желаешь отомстить даже невинным? — спросила Джессика и подумала: «Он по крайней мере не должен повторить мои ошибки».
— Невинных нет больше, — отрезал Пауль.
— Скажи это Чани, — посоветовала Джессика и повела рукой в сторону прохода, ведущего во внутренние покои дворца.
Чани вошла в зал; по бокам от нее выступали два фрименских телохранителя, но она, казалось, не замечала их. Капюшон и шапочка дистикомба были отброшены назад, фильтр-маска отстегнут. Она неуверенной походкой подошла к Джессике и встала рядом.
Пауль увидел слезы на ее щеках: она отдает воду мертвому. Он почувствовал острый укол скорби — но это было так, словно он мог ощущать эту скорбь лишь через присутствие Чани.
— Он мертв, любимый, — проговорила Чани. — Наш сын мертв…
Пауль поднялся, стараясь ничем не показать свое отчаяние, коснулся щеки Чани, ощутив влагу на ней.
— Его не заменить, — сказал он, — но у нас еще будут сыновья. Это обещает тебе Усул!
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
