— Не получишь ни обрывка — предупредил я пузана прежде, чем отправить в рот первую ложку, проигнорировав положенные рядом палочки для еды.
Делать акупунктуру еде не в моих привычках. Хотя пользоваться ими умею. И убивать такими приходилось.
Рис был просто охрененным. Возможно, лучшим из тех, что мне довелось пробовать за последние сотни лет. И хотелось бы есть размеренно, сотню раз прожевать и все такое, но ни хрена не получилось и немалых размеров тарелка опустела за считанные минуты. Проглотив последнюю ложку, я посидел чуток в блаженном отуплении, чувствуя, что наконец-то из меня выходит стылость подводных коридоров и сипло выдохнул:
— Еще раз того же, старик.
Владелец навеса кивнул и подбросил пару веток в очаг. К стойке начал стягиваться протяжно зевающий народ, желающий позавтракать перед тяжелым и жарким рабочим днем. Я уже насмотрелся на здешний стиль одежды и по различным ее нюансам определил, что в доходном доме Птолха преимущественно обитают лодочники, лебедочники и торговцы всякой мелочевкой, не считая явных чужаков, спавших прямо под стенами. С домом соседствовал очищенный от наносов тупиковый затон, прячущийся в тени растущих рядом деревьев, и там стояли на приколе парочка мелких барж и десяток длинных парусных лодок. Выход в главный канал был перекрыт толстым канатом, за которым приглядывал нахохлившийся темнокожий старик, похожий на скукоженный гриб под своей огромной соломенной шляпой. Часть лодок прикована цепью, над ними торчат таблички о продаже — видать владельцы залезли в долги. В общем хозяйство у Птолха небольшое, хлопотное, но прибыль приносящее исправно.
И снова — в целом мне насрать на все его хлопоты и прибыль. Я здесь по другой причине, вернее по нескольким, но под пунктом один у меня значился завтрак, а потом уже все остальное. Блестящий комок побрякушек я тоже засветил не случайно, ведь эту хрень надо сбыть, но не ожидал, что дремлющий на краю стойки соглядатай сбегает за главной рыбой в этом проточном омуте. И теперь мне приходилось всерьез бороться с желанием послать его куда подальше и запоздай старик со своим рисом еще чуток, уважаемый делец Кит Птолх уже пошел бы нахер вместе со своим халатом и шлепками.
Пузан радостно вскрикнул, едва не снес уже вторую кружку подкрашенного кофе самогоном, а плотный комок из побрякушек распался под его пальцами на отдельные составляющие. В центре блеснул кроваво красным плоский камень и Птолх тут же жадно накрыл его ладонью. Я щелкнул пальцами свободной от ложки руки, дождался его очень грустного взгляда и требовательно протянул ладонь:
— Поиграл — отдай.
Помимо прямоугольного плоского рубина там было что-то еще поблескивающее, но куда тусклее и все равно очень знакомое, но рассматривать буду потом.
— Куплю! — бухнул Птолх, продолжая закрывать ладонями распутанный шар давно сдохших и сгнивших мародеров — Дам хорошую цену!
— Пока неохота продавать — безмятежно солгал я и опять помахал ладонью — Сюда все складывай.
— Да погоди, дружище Ба-ар, погоди же — Кит придвинулся поближе, навалился пузом на стойку, зыркнул на невозмутимого азиата и, понизив голос, прошептал — Просто я этот… шонграхо…
— Охренеть… и давно это у тебя?
— Хочешь покажу?
— Ну нахер… ты бы отодвинулся. Это заразно?
— А? Что? Да нет же! Это не болезнь! Я коллекциониста! Коллекционер! Собираю всякие древности. Мне, конечно, далеко до правящих родов с их огромными сокровищницами древностей, но кое-чем могу смело гордиться.
— Коллекционируешь дешевую штамповку? — я кивнул на торчащие между его плотно сжатых пальцев концы цепочек — Я не знаток, но эти украшения не похожи на редкость.
— Да я не про них! Глянь вот сюда — видишь? Видишь?
Удивление я скрыл, но это было нелегко — пузану все же удалось меня поразить. Он указывал не на рубин и даже не на золотой кольцо с неплохим бриллиантом, а на парочки квадратных пластин, выглядящих так, будто их выточили из искристой соли. И это были совсем не украшения, а накопители данных. Их почему-то называли кристаллами или чипами, но они не были ни тем, ни другим. Обладающие огромной емкостью пластины являлись составляющими каждого умного дома и если и хранили в себе данные, то ничего особенного: домашняя видеотека, книги, музыка, рецепты и прочее в том же духе. Но свою осведомленность я показывать не стал и вопросительно приподнял бровь, отправляя в рот полную ароматного риса ложку.
Торопливо прополоскав межзубные пазухи самогоном, толстяк дохнул на меня уже не столь вонюче:
— Это кристаллы памяти, амиго!
— Да ну?
— Такие раньше стояли в каждом доме! В каждом кондо! И на них записывалось вообще!
— Да что ты?
— Вся жизнь тех, от кого уже и косточек то не осталось! Предствляешь? Включаешь, смотришь — а там люди входят в дом, готовят еду, общаются за столом, вечером вместе что-то смотрят, а иногда… иногда…
— Иногда даже… ну это… ну ты понимаешь! Ночью!
— Деньги считают?
— Трахаются!
— Как неожиданно…
— Да ты не подумай! Это высокое искусство!
— Искусство? Смотреть как кто-то трахается? И давно это стало высоким искусством?
— Да не только как они трахаются! Забудь уже — это я к слову! Вся их жизнь, амиго! В этих кристаллах вся их жизнь! Людей древности! Год за годом! Если повезет, то и десятилетия! От рождения до самой смерти! Да как ты можешь не знать? Все это смотрят! А самые лучшие записи показывают за большие деньги! Только вчера я ходил в Завесу Прошлого и там провел шесть чуть ли не лучших часов жизни, просматривая лучшие часы жизни семьи Санчес — муж трудился в мэрии, а его супруга вела светскую жизнь и изменяла ему каждый день с новыми мужиками! Нет ты представляешь⁈ Но не подумай — не в трахе дело! Они смотрели новости, обсуждали важные темы… потом она стегала его кнутом…
— Ты бы уже отодвинулся…
— Это высокое искусство! Ты сам подумай — это ведь шанс заглянуть в далекое прошлое! Увидеть, как жили люди того времени! По сравнению с ними мы дикари! Просто дикари! Я шесть часов наблюдал за семьей Санчес, кушал спелый виноград и плакал! Начал рыдать еще до кульминации! Она стегала его кнутом прямо посреди их кухни прямо на том же столе, где всего полчаса назад ее умело оттрахал двадцатилетний помощник юриста с огненными глазами и мощным длинным…
— Ну все… нахер… я пошел…
— Вся элита ходит на такие флэши! Это модно! Жизнь как она есть!
— Как ты сказал? Флэши?
— Они самые. Флешбэки. И я прямо ждал что в сердце распутанного мной комка отыщется хотя бы один кристалл. А тут их три! Целых три и все три повышенной емкости! Представляешь, как я буду рад, если хотя бы на одном окажется целая семейная эпопея? О-о-о-о! — он закатил глаза и громко зачмокал губами в то время, как его рука поползла по пузу вниз — О-о-о как я буду рад!
— Эй-эй!
— Ну да можно это назвать подглядыванием в чужую жизнь… но ведь они уже столетия как мертвы! — разгоряченный самогоном Кит приподнялся, ударил ладонями по стойке — Это как подсмотреть кусочек чужого счастья! Попробовать на вкус прошлое! Все так делают! В наше время нет такой жизни! Нет таких женщин!
— Сколько заплатишь? — рыкнул я, прерывая его слюняво-восторженное выступления — Только учти, Птолх — обманывать меня не стоит. Я так и так узнаю настоящую цену, а потом приду за тобой.
— Ну… я и не собирался — кашлянул он, снова опускаясь на скамью.
— Ну конечно — фыркнул я, принимая от старика еще одну кружку с кофе — Так сколько?
— Есть два варианта — ты продаешь мне вслепую. Дам по пятьдесят песо за каждый кристалл, а за все остальное… вместе с рубином… скажем… дам полторы сотни. Целых полторы! Итого триста песо — день еще не начался, а ты уже богач, амиго!
Кажется, я начинаю понимать почему те два придурка зарезали друг друга за право обладать этим комком серебра и золота.
— Не — отказался я, протягивая руку — Давай сюда.
Отодвинувшись, он помотал головой и возмущенно засипел:
— Да погоди же ты! Второй вариант — продажа после того как мы узнаем что там на этих кристаллах. Может они вообще пустые!
